– Мать честная, это же золото! – воскликнул Дубков.

– Ну Озеров, ну хлыщ! – Лёшка покачал головой. – Оставил бы себе, что ли. Я и за одно ружьё готов был всё отдать, нет ведь, смотри-ка какой честный: одна, вторая, третья, – считал он монеты. – Двадцать пять империалов, итого двести пятьдесят рублей он мне вернул и хоть бы записочку какую малую с ними положил. – Егоров шарил пальцами в кошеле. – Конспиратор хренов! Ладно, Макарович, давай-ка ружья в промасленную рогожу опять завернём и в плотные мешки переложим. В таком ящике их неудобно будет на санях везти.

Московскую заставу двое саней пересекли уже в послеобеденное время.

Старший караула, офицер измайловец, посмотрев дорожные документы, сбегал в с ними в избу для внесения записей в журнал. Вернувшись, он подошёл к крытым кожей саням и козырнул.

– Всё в порядке, ваше превосходительство, можете ехать, счастливого пути!

– Спасибо, поручик, – поблагодарил Егоров. – Трогай!

Набирая ход, повозки выкатились на Большую Государеву дорогу.

– Полковой командир гвардейских егерей, – глядя им вслед, заметил офицер. – Отставленный от службы, к себе в имение покатил.

– Да уж, – покачав головой, произнёс стоявший рядом пожилой унтер. – Не первый ведь, небось, и не последний.

– Не наше дело, – нахмурившись, проговорил поручик. – На всё государева воля. Вон в город заезжают. – Он кивнул, заметив несколько приближавшихся саней. – Купеческий обоз, что ли?

Мерно стучали копыта коней, скрипели по снегу санные полозья, мелькали на обочине полосатые верстовые столбы, а на душе у Алексея с каждой минутой становилось всё легче. Домой, он ехал домой из этого большого серого города.

– Тпру-у! – донёсся возглас правившего лошадьми Дубкова.

 – Ваше превосходительство, гляньте!

Открыв дверцу, Алексей высунул наружу голову. Возле переезда через небольшую, затянутую льдом речку стоял десяток верховых в военных мундирах. Раздался возглас, и они поскакали в сторону двух остановившихся карет. Машинально распахнув шубу, Лёшка выхватил из поясных кобур оба своих пистоля. «Отпустили, чтобы тут втихаря порешить? Или решили снова в крепость упечь? Живым не дамся!» – мелькнули в голове отчаянные мысли.

– Ваше превосходительство, Алексей Петрович! – раздался возглас опередившего всех всадника.

– Тьфу ты! – сплюнул Егоров, опуская пистоль. – Воронцов, чтоб тебя! Я ведь чуть было не выстрелил!

– Ваше превосходительство! Алексей Петрович! Господин генерал! – Спрыгнув с коней, егеря-офицеры горланившей толпой окружили повозку.

– Сми-ирно! – рявкнул пробившийся Гусев. – Ваше превосходительство, представляемся по случаю убытия вас к месту проведения отпуска! С нетерпением будем ожидать вашего возвращения!

– Серё-ёга! – воскликнул Егоров, обнимая друга.