– Раевский, – глаза выхватили в самом низу знакомую фамилию командира драгунского Нижегородского полка.

– Ну-у-с, – проговорил довольный Лис, заметив хоть какую-то реакцию на лице узника. – Полагаю, этого достаточно? Все ведь они вместе с вами в колонне к Кизляру следовали?

– И что? – стараясь выглядеть как можно более спокойным, произнёс Егоров. – Я и не отрицал, что эти офицеры с Кавказа со мной выходили. Они, так же как и я, выполняли высочайший приказ. Однако ничего предосудительного и вредного для государя и державы в их действиях я не видел.

– Выгораживаете! – теряя терпение, воскликнул Беловинский.

 – А вот они будут ли так же с вами поступать?

– Выгораживать можно только виновного, – сузив глаза и стараясь сохранить присутствие духа, ответил Егоров. – Виновными ни их, ни себя я не считаю.

– Ну да это уж не вам определять, кто виноват, а кто нет, – проворчал Лис, складывая листы в папку. – На всё монаршая воля. Однако советую вам хорошо подумать. Так уж получается, что из всех вы один только упорствуете, значит, с вас и самый большой спрос. До понедельника время у вас есть, но уж потом не обессудьте.

– К окну! – рявкнул надзиратель, и Алексей привычно отошёл от стола. Скрипнула дверь, и он остался опять один.

«Не может быть, чтобы боевые офицеры меня оговорили, – прокручивал он в голове весь разговор с Лисом. – Тут что-то не так. Очередной приём, чтобы выдавить из меня нужное признание? А если и правда довели до ручки людей и они дали Беловинскому какие нужно показания? Вдруг он нашёл слабое место, у каждого ведь, в конце концов, оно может быть. Вон как за мою семью ухватился, чувствует, что непростая для узника эта тема.

И всё же что-то не вяжется, что-то „покалывает“, вылезая из спутанного Лисом клубка. За что же я зацепился при сегодняшнем разговоре? Подполковник Ермолов – грамотный, честный офицер, дворянин. Ну никак он не мог меня оклеветать. То же самое можно сказать и о Раевском, всё это люди чести. Да и генерал-майор Платов, командующий казаками, хоть и не шибко грамотный, и простой в манерах, а всё равно порядочный человек. Стоп! Матвей Иванович сам ведь жаловался, что не силён в написании реляций и ему лучше саблей махать. А для такого канцелярского дела у него особые люди есть. Две ровные нижние строчки текста, без малейшей помарочки, витая подпись, циферки даты одна к другой на платовском листе. Ах ты ж зараза! За дурака меня Лис держит! Ну не мог казачий атаман это собственноручно написать, ну вот не его это рука! Не верю! Всё стало на свои места – не оговорили, не оклеветали меня офицеры, новый приёмчик Беловинского, чтобы сбить с толку и выжать нужное признание. Ла-адно, поводим тебя за нос, подыграем немного.