А вот пить действительно хотелось всё сильнее и сильнее, но воды в этот день ему так и не принесли. Раза три кричал он в сторону открывавшегося периодически глазка и через какое-то время, махнув на всё рукой, уснул. Несколько раз среди ночи вскакивал, почувствовав на себе крысиные лапы. Грызуны убегали, и он ложился снова. Окончательно разбудил его утром скрежет засова.

– Личность номер десять, к окну! – раздался громкий окрик. – К окну, личность номер десять! Иначе ещё сутки воды не видать!

Алексей вскочил с кровати и, надев башмаки, отошёл к противоположной от двери стене, встав прямо под окошком.

Дверь открылась, и внутрь прошли трое надзирателей. Двое наблюдали за узником, а третий выставил на стол глиняную кружку, которую накрыл сверху горбушкой чёрного хлеба. Рядом поставил небольшую глиняную крынку и положил толстую сальную свечу.

– Свеча должна всё время гореть! – отрывисто брякнул один из надзирателей.

– Это вся еда? – поинтересовался Егоров. – Господа тюремщики, я вот только из дальнего похода вернулся, сутки ничего не ел!

– Личность номер десять, разговаривать, кричать, задавать вопросы узникам самостоятельно запрещается! – рявкнул всё тот же надзиратель.

 – В противном случае останетесь опять без воды!

– Господи! – вздохнул Алексей. – Молчу, Бог с ней, с едой, перетерплю, пить сильно хочется.

– Молчать! – опять рявкнул надзиратель, багровея."

"– Крынка на столе, пустая она или с водой? – вот что волновало сейчас больше всего Егорова, и он сомкнул губы.

Тот надзиратель, что выставлял на стол еду, взял из угла ведро, и вся троица удалилась, закрыв за собой дверь. Алексей подскочил к столу и схватил крынку.

Она была полная! Такой вкусной воды он давно не пил.

– Глядите, глядите, – пробормотал он в сторону глазка, опустошив наполовину посудину. – Ладно, ваша взяла, вы тут хозяева, урок усвоил. – И откусил кусок от горбушки.

Глава 9. Лис и Батый

«Один, второй, третий день, – считал про себя процарапанные куском кирпича чёрточки на нижнем ряду Алексей. – У меня тут восемь полных рядов и ещё хвостик из трёх дней. Значит, я в камере уже два полных месяца. На дворе август, а по всем подсчётом, завтра суббота, комендантский обход.

Хоть какое-то разнообразие, если не считать ежедневных и нудных допросов Лиса».

Скрипнул глазок, и он выпрямился.

«Сегодня Хмурый в надзирателях, ну его, опять старшему смотрителю нажалуется, что я гимнастикой занимался, воду перестанут заносить», – мелькнула в голове мысль.

Вот уже пятую неделю Егоров урывками, чтобы не злить надзирателей, старался хоть как-то поправить свою физическую форму. Отжимания, жим пресса, наклоны, махи руками и ногами, даже опираясь на табурет и кровать, держал прямой угол.