Это не мешает даже моему попугаю… Когда я вчера увидела в газетах фотографию, я сразу смекнула, что к чему, и удостоверилась, что не ошиблась.

— Вы знали госпожу Сабен-Левек, когда она называла себя Трикой?

— Еще бы!

Она встала, прошла в другую комнату и вернулась с громадным альбомом.

— Память у меня не очень хорошая, поэтому я все храню. У меня пять таких альбомов, набитых фотографиями. Держите.

Она протянула Мегрэ раскрытый альбом. На странице справа была приклеена одна из тех фотографий, что делают в кабаре.

Это была действительно Натали, еще молоденькая, наивная и непосредственная. На ней было платье с глубоким декольте, в вырезе которого была видна грудь.

Рядом с ней, слегка нагнувшись, Сабен-Левек. На столике — ведерко для шампанского и бутылка.

— Познакомилась она с ним здесь. Она уже месяца два была танцоркой.

— Знаете, откуда она приехала?

— Да. Из Ниццы, где работала в довольно неприглядном кабаре.

— Она была с вами откровенна?

— Все они со мной откровенны. Большинство из них одиноки, довериться некому. Тогда они и обращаются к мамаше Бланш. Могу я вам предложить что-нибудь выпить? Сама я много не пью, но в это время обычно выпиваю рюмочку портвейна.

Портвейн был первоклассный, такой Мегрэ редко приходилось пробовать.

— Фамилия ее была Фрасье, и отец у нее умер, когда ей было лет пятнадцать. Он был бухгалтером или что-то в этом роде. Мать была дочерью русской княгини, и Натали старалась, чтобы это было известно. Видите, несмотря ни на что, я кое-что помню. В моем кабаре она всегда сидела за одним и тем же столиком. На клиентов прежде всего производили впечатление ее молодость и наивность. Они и подходили-то к ней с некоторой нерешительностью. Она улыбалась им, очаровательная, но недоступная.

Редко соглашалась с кем-нибудь пойти. Мне даже кажется, что и раз трех не наберется.

— У нее не было постоянного любовника?"

"— Нет. Жила она одна в гостиничной комнатушке недалеко отсюда, на улице Бре. Мне она очень нравилась, но вместе с тем я не могла полностью понять ее. Однажды вечером появился Сабен-Левек. Вернее господин Шарль: мы знали его под этим именем. Он уже заходил как-то, много раньше. Ему нравились женщины милые и спокойные, и он сию же минуту заметил Трику. Он подошел и сел к ней за столик. Наверное, пригласил ее пойти с ним, и она отказалась. Целую неделю он приходил каждый вечер, и только тогда она согласилась пойти с ним. Вещи ее остались в кабаре: два платья, нижнее белье, разные мелочи. Через несколько дней она за ними зашла. «Большая любовь?» — спросила я ее. Она взглянула на меня и не ответила. «Он снял тебе квартиру?» — «Еще ничего не ясно…» Она расцеловала меня в обе щеки со словами благодарности, и больше я ее не видела. Однако двумя месяцами позже в «Фигаро» появилась фотография.