— И это говорит мне девушка, которая на пятый день после родов укатила неизвестно куда и ни разу за полтора года не поинтересовалась, как дела у ее ребенка?

— Ань!

— Ксюш! — прикрикиваю я, не давая сказать ей ни слова. — Да, я прекрасно помню, что согласилась на все твои условия, что пообещала взять все заботы о сыне на себя и выполнила эти обещания, но!

Я перевожу дыхание и сбавляю тон, чтобы донести до нее каждое слово.

— Но ты ни разу не попросила прислать его фото или позвонить по видеосвязи, чтобы повидаться с ним хотя бы через экран. Ты готова была с легкостью продать материнские права, и даже сегодня, спустя столько времени, придя в дом, где находится твой сын, ты первым делом заговорила о каком-то парне, которого срочно нужно выручить? — почти беззвучно заканчиваю я и разочарованно смотрю на Ксюшу.

Отпиваю воду из ее стакана и подытоживаю:

— Сейчас ты хочешь родить, потому что ослепла от любви. Ребенок тебе нужен только для того, чтобы привязать к себе этого Никиту. И мне страшно подумать, что будет если он тебя вдруг бросит, или тебе снова предложат выгодный контракт… С Даней ты не побоялась пойти на аборт на большом сроке, — напоминаю я.

— В этот раз все будет по-другому, — гордо тряхнула головой Ксюша. — Вот рассчитаемся с Никитиным долгом, переберемся в мою московскую квартиру, поженимся, и будет у нас настоящая счастливая семья.

— А где уверенность в том, что твой Никитосик не проиграет эту твою московскую квартиру? — язвлю я и ловлю себя на мысли:

«Вот же а, ведь приказывала себе не вмешиваться в ее жизнь, приказывала! Но все равно из меня так и лезет упрямая старшая сестра».

Ксюша прикладывает руку к груди, выпучивает на меня глаза.

— Ань, он поклялся мне больше не играть!

— Это сейчас лежа с отбитыми почками, он в чем угодно тебе поклянется. А потом не успеешь и глазом моргнуть, как твой Никита оставит тебя с ребенком на улице.

— Ну что ты такое говоришь, систер, — смеется Ксюша. — Он же любит меня, он…

— Так все! — прикрикиваю я и выставляю перед ней ладони. — Парню твоему я помогать не буду, даже не проси. А тебе…

Я замолкаю. Смотрю на ее зареванное лицо, на пока еще плоский живот, и язык не поворачивается сказать то, что я обычно говорю, когда она попадает в неприятности.

После того, как она попыталась «продать» Денису Даню за два миллиона, внутри меня выросла стена. Здравый разум стучит пальцем по виску и настойчиво советует не протягивать ей руку помощи.

Я очень устала всю жизнь вытаскивать ее из грязи, отдавать ей последние деньги и вместо благодарности получать удары в спину."

"Вот и сейчас с каждой секундой проведенной в обществе сестры, я все больше и больше разочаровываюсь в ней, но одно понимаю совершенно точно: если брошу ее беременной, то не прощу этого себе до конца жизни.