От сестры, конечно, всего можно ожидать, но, простите… как говорится, тело бабушки еще не успело остыть, а она уже мысленно делит ее дом?! Совсем умом тронулась?"

"И к тому же на этот дом у меня есть свои планы. Я не собираюсь продавать его, а хочу ездить туда летом с Даней. Там же и лес рядом, и озеро, и печка в доме настоящая – русская. И половики, связанные бабулей, да и вообще каждая мелочь напоминает о ней и нашем детстве. Разве можно это взять и пустить с молотка?!

— Дом продавать не будем! — твердо заявляю я и возмутительно фыркаю.

— Еще чего выдумала! Ради спасения какого-то игромана продавать дом, в котором мы с тобой выросли?

— Тогда отдай мне мою долю, — пожимает плечами сестра.

Я только раскрываю рот, чтобы вылить на нее весь свой гнев, как она хватает меня за руку и снова пускается в слезы.

— Анечка, миленькая, я знаю, что виновата перед тобой, перед Даней, перед бабулей. Знаю все, — тараторит она, задыхаясь от слез, — вот такая я… Вот такая дура непутевая и невезучая… Это ты у нас всю жизнь правильная, и в институте отучилась и сына вон, воспитываешь, а я… А я только и умею искать приключения на свою задницу.

Ксюша вытирает мокрое лицо, горько смеется.

— Влюбилась как дурочка и ничего не могу с собой поделать, понимаешь? Мы ведь с ним свадьбу уже назначили, думали, как раз после Нового года распишемся. А тут такое…

Она берет со стола салфетку, громко высмаркивается и, вздыхая, качает головой.

— У него долг больше двух миллионов, Ань… Как пить дать — убьют. А не убьют, так инвалидом сделают. А я буду катать две коляски, — снова плачет Ксюша.

— Одну с ребеночком, вторую — с мужем…

И моя челюсть отвисает до пола.

— Что-что ты сейчас сказала?.. — заторможенно произношу я, глядя на нее во все глаза.

Глава 27

— Ты что беременна? — спрашиваю я, внезапно охрипнув и, нащупав рукой стул, медленно на него оседаю.

— Почти два месяца, — шмыгает носом Ксюша и снова громко высмаркивается в салфетку.

Я запускаю пальцы в волосы, поднимаю голову к потолку и, зажмурив глаза, протягиваю:

— Кап-е-е-ец… Как так-то, а? Ну как так-то, Ксюш?!

Сжав губы, впиваюсь в нее злющим взглядом.

— Материнство — это не шутка! Это не поиграть с ребеночком денек-другой, это навсегда, понимаешь?! — прикрикиваю я. — Это и бессонные ночи, и пеленки, и какашки, и отрыжки и все, отчего тебя, брезгливую до ужаса, воротит всю жизнь! А еще тебе придется забыть о клубах, о мечте стать моделью и обо всех своих развлечениях, ты это понимаешь?

— Вполне, — уверенно и обиженно заявляет она.

— Ох, ничего себе! — округлив глаза, я восхищаюсь ее готовности стать матерью.