Давай ближе к делу, ладно?

— В общем, я работала в ночном клубе в Карелии. Там познакомилась с Никитосом, мы стали вместе жить…

— О твоих похождениях мне слушать неинтересно, — уставшим тоном перебиваю я.

Ксюша поджимает губы, словно боится в чем-то сознаться, натягивает рукав платья на пальцы, прижимает его к уголкам глаз, шмыгает заложенным носом и смотрит на меня с такой опаской, словно я побью ее после того, что она сейчас мне поведает.

— Мне срочно нужны деньги, Ань…

— Нашла чем удивить, — усмехаюсь я. — Когда они тебе были не нужны?

— В этот раз мне много нужно.

Очень, — серьезно произносит сестра. — Никитос проиграл в покер очень опасным людям, и его поставили на деньги…

Ксюша болезненно морщит лицо, по ее щекам текут слезы.

— Проценты капают, долг растет, — всхлипывает она на всю кухню. — Вчера ему отбили почки и пригрозили, что если не вернет деньги в течение трех дней, то его кокнут, — пищит она на последнем слове, и, уронив голову в ладони, трясет плечами.

Мне не жалко ее, нет. Я просто в шоке! В шоке оттого, что у нее хватает наглости припереться в мой дом и просить денег для какого-то очередного «Никитоса».

Да она даже не поинтересовалась, как живет ее сын, не захотела взглянуть на него хоть одним глазком и посмотреть каким он стал. Ведь она не видела его с рождения! Зато ее очень волнует судьба какого-то парня. Аж рыдает сидит!

Внутри меня все полыхает, чувствую, как от злости краснеет лицо.

— Пошла отсюда вон! — говорю я настолько грубо, насколько могу.

Встаю со стула, быстро шагаю в коридор за курткой, возвращаюсь обратно и кидаю ее на колени Ксюши.

— Одевайся и убирайся из моей квартиры! Здесь тебе не банкомат, выдающий купюры! — быстро и зло говорю я.

Ксюша отчаянно смотрит на меня полными слез глазами, складывает ладони в молитвенном жесте.

— Ань, умоляю тебя, помоги мне в последний раз, сестренка. Его же убьют, понимаешь? А я люблю его, я…

— А бабушку, значит, не любила? — щурюсь я. — Где ты была, когда она хотела проститься с тобой? Где ты была, когда она в бреду шептала твое имя?! — мой голос задрожал, глаза зажгли слезы. — Ты даже не приехала с ней проститься, а сейчас смеешь просить за какого-то парня?

Я смахиваю с лица слезы и с трудом подавляю в себе желание отвесить ей пощечину.

Кто бы знал, как мне хочется отомстить ей за все бабушкины слезы и переживания.

— Даже если бы мне захотелось тебе помочь, то все равно не смогла бы. Сама знаешь: я переписала на тебя все, кроме этой квартиры, — сквозь зубы говорю я.

— А бабушкин дом? — вдруг спрашивает Ксюша. — Он же нам обеим достался в наследство, верно?

От этого вопроса я впадаю в ступор.