Я хватаюсь за голову, впиваюсь пальцами в волосы, и начинаю мерить шагами номер.

«Ни за что не позволю забрать ему Даню! Ни за что на свете! — решительно твержу себе я. — Вот только как быть? Куда нам бежать?»

Трясущимися руками достаю телефон, открываю интернет, захожу на сайт автовокзала и ищу билеты на автобус «Москва-Менделеево*».

Уедем к бабушке. Надеюсь, там это деспот нас не найдет.

*Менделеево — поселок, расположенный в сорока километрах от Москвы.

Глава 11

Эля

— ...Дени-и-и-с, — машу я перед его глазами. — Я говорю, потанцуем? — И киваю в сторону танцпола, на котором пляшут гости Зары.

Словно возвращаясь из глубоких размышлений, он трет рукой лицо, убирает со стола локти и переводит взгляд на меня.

— Ты же знаешь, что из меня так себе танцор, — натянуто улыбается Денис. — Иди, оторвись с друзьями, — подмигивает он.

Я решаю остаться за столом. Как бы не было сложно, но сейчас я просто обязана преодолеть себя и сделать вид, что поддерживаю его.

Знаю: он очень надеется, что этот мальчишка окажется его сыном. Стоит только вспомнить все его разговоры о детях.

Уже жалею, что была так категорична в этом вопросе. Лучше бы пообещала родить. По крайней мере, он бы знал, что после свадьбы у нас будут дети.

И тогда не вцепился бы клещами в этого мальчонку…

— Переживаешь, что тест не выявит отцовство? — Я участливо заглядываю в его лицо и провожу рукой по рельефной спине. — Но ведь ты сам говорил, что мальчишка — твоя копия, — улыбаюсь я и ободряюще пробегаюсь пальцами по его плечу. — Значит, выше нос, папочка!

Денис вздыхает и переводит на меня уставший взгляд.

— Спасибо, милая, — печально улыбается он и крепко сжимает мою ладонь.

По пути на день рождения Зары я поговорила с ним. Дала понять, что ничего не имею против ребенка. А мой всплеск ярости, который случился в его кабинете, вызван лишь тем, что я узнала обо всем из сплетен.

— И ты правда будешь готова принять его? — спросил тогда Денис.

— А ты думал, что я поставлю тебя перед выбором: или я или сын? Ты правда так подумал? — Я обиженно уставилась  на него и, поджав губы, добавила: — Все, кто тебе дорог — дороги и мне, если ты это еще не понял.

Он обнял меня, прижал к себе и, не обронив ни слова, поцеловал в макушку.

И этого мне было вполне достаточно, чтобы понять: он мне верит.

Но потом Денис вонзил мне нож в самое сердце.

— А если ты так переживаешь за Анну, то знай: я разрешу ей видеться с ребенком. Она будет приезжать к нам, или я буду отвозить его к ней…

Дальше я уже ничего не слышала. Салон машины словно наполнился едким дымом, в нем где-то отдаленно слышался голос Дениса. Перед глазами замелькали картинки: как какая-то девица приезжает к нам в дом, как Денис уезжает со своим сыном к ней, и его нет до позднего вечера.

Этого допустить нельзя.