— А это случайно не та горничная, которая собралась увольняться? — спрашивает она, указав взглядом на Ольгу."

"— Ну да, — поджимаю плечами я. — Неделю назад написала заявление на увольнение. А что?

— Слушай… а у меня созрела одна неплохая мысль, — задумчиво изрекает Жанна и манит меня пальцем.

* * *Аня

Слезы не перестают литься градом. Глаза красные, распухли. Глажу Данечку, засыпающего в кроватке и не могу поверить, что его вот-вот у меня отнимут.

Ксюша как назло не выходит на связь. Я отправила сестре больше десятка сообщений с просьбой помочь. Ведь она его мать, у нее есть такие же права, как и у этого Дениса.

Можно обратиться в суд и потребовать, чтобы ребенка оставили ей. В таком случае она не будет отказываться от родительских прав, а я буду и дальше продолжать воспитывать его в роли тети.

В конце концов, пусть будет хотя бы так, чем вообще лишиться Данечки.

В кармане джинсов вибрирует телефон, я быстро вытаскиваю его, надеясь, что звонит сестра, и опускаю плечи.

«Румянцев…»

Скидываю звонок и убираю телефон обратно.

Я безумно зла на него. Если бы он не заявился в таком виде домой, то всего этого можно было бы избежать.

Вот же ж скотина! Сначала кувыркался в нашей кровати с моей… Даже подругой теперь назвать ее сложно.

В памяти тут же всплывает чулок Марго, висевший на раковине, ее виноватый взгляд.

Я со злостью сжимаю в руках бортик кроватки.

Дружили с ней с института, а она взяла и в один прекрасный день переспала с моим мужем…

До сих пор не могу отойти от всего этого.

«Если все обернется худшим образом и у меня заберут Даню, — от этой мысли руки снова покрываются мурашками, — то даже раздумывать не стану: разведусь с Румянцевым. Теперь меня ничего не будет останавливать».

Надо же — после измены еще и посмел шантажировать меня усыновлением. А потом окончательно добил, подставив меня перед Денисом.

Все это со стороны выглядело ужасно. У него наверняка сложилось неправильное впечатление обо мне, и, конечно же, теперь он ни за что не желает оставлять мне Даню.

«Но ведь все совсем не так!» — кричу я внутри, снова всхлипываю от обиды, и слеза капает прямо на кофточку Дани.

Никогда прежде в нашем доме не было таких гулянок, спиртного, не было измен, криков и скандалов. Я вкладываю в сына всю душу, берегу его, как самое ценное, что есть в моей жизни, схожу с ума, если он ушибется или поранится.

Глядя на него мокрыми глазами, вспоминаю, как его маленькие пальчики впервые сжали погремушку, как он первый раз перевернулся на животик, как первый раз пополз. Как я сидела на корточках в другом конце комнаты и манила его:

— Ну, давай, малыш, делай шажочек, иди ко мне, иди мой сладкий.

И Даня сделал первые шаги.

Я так радовалась тогда, что не передать словами.