Хотя бы потому, что они упомянули Серго.

Что значит – он тогда не нарыл? И о каком периоде речь? О том недолгом, когда Макса поставили во главе ССМ-банка? Одного из трёх, слиянием которых мы с Серго занялись? Дела там плохи, и я давно уже склоняюсь к мысли, что мой братец имеет к этому непосредственное отношение. Хотя с тех пор, как он там заправлял, прошло уже шесть лет. Для меня очень показательным моментом является то, что с тех пор он больше не занимал таких ответственных должностей. Значит, тогда он облажался по полной. Не по этой ли причине меня не подпустили к проверке?

– Обед? Да, конечно. Пойдём.

– И всё? Пойдём? Разве мы договорили?! – заводится Макс, смерив меня полным ненависти взглядом.

– Сбавь обороты, – сощуривается Воскресенский. Он нечасто так говорит с сыном, и уж тем более – не одёргивает Макса, чтобы вступиться за меня. Стараюсь затолкать свое удивление подальше. Макс стоит, сжимая и разжимая кулаки, как настоящий псих. Я невольно ёжусь. – Сказали же – всё остывает. Не хочу есть остывший суп.

Отчим указывает на дверь, пропускает меня вперёд и шагает следом. Макс же к нам присоединяться не спешит. Впрочем, Воскресенскому до этого нет никакого дела. Он стремительно шагает вперед, бросая на меня редкие взгляды искоса.

– Рассказывай.

– Что именно?

– Как у тебя дела?

Понятно, что речь тут вряд ли идёт о личном. Веду плечами:

– Нормально. Работа идет полным ходом.

– Мне докладывают, что вы неплохо поладили с Горозией.

– Кажется, я смогла найти к нему подход.

– Удивительно, учитывая, что шесть лет назад ты даже в его приёмную не смогла пробиться.

На самом деле это не так. Я просто наглым образом врала, когда отец принимался меня пытать насчёт текущих дел Серго. Учитывая то, что Воскресенский не слишком-то в меня верил, сделать это было нетрудно. Он задавал какие-то вопросы про документы, интересовался, о чём говорили на совещаниях, а я отбрехивалась тем, что мне так близко «к телу» хода нет и я ничего не знаю. Отчим мои слова охотно ел и лишь от досады морщился.

– Тогда мы были в разных весовых категориях. Сейчас – почти на равных. Это совсем другое.

– Ты многого достигла, да?

В устах Воскресенского это вполне себе комплимент. Пожимаю плечами.

– Мне нравится заниматься тем, чем я занимаюсь. Нравится строить карьеру.

– А Горозия? Он как себя показывает?

– Отлично. У него блестящая подготовка.

– Как ему наши отчёты? Он что-нибудь говорил?

– Только то, что в отчёте по ССМ-банку чувствуется рука регулятора.

– И что это значит? – Мы спускаемся по ступенькам к саду. – На что он намекал? У него есть какие-то претензии?

– Нет, мне так не показалось. Скорее, речь шла о методе. У меня совершенно другой.

– А, ну, это пустяки.

Конечно.