– Сейчас… Сюда лучше ромашки или васильки? Серёж, как думаешь?

Моим мнением не интересуются. К этому я привыкла. И даже уже не больно. Я просто знаю, что иначе не может быть.

– И то, и то, бабуль! Мы же не хотим никого обидеть, правда? – вмешивается в разговор моя дочь. Я улыбаюсь. Мне импонирует то, что у Нино по любому вопросу есть своё мнение. Но ещё больше мне нравится, что она не боится его высказывать.

– Обидеть?

– Ну конечно. Если мы выберем васильки – обидятся ромашки. И наоборот.

– Вот как? Интересная теория. Но я не уверена насчёт такого сочетания цветов.

– А мне кажется, хорошо. Такой себе деревенский шик, – вставляет свои пять копеек Серый.

Голоса стихают по мере того, как я отдаляюсь. Не знаю, чья в итоге взяла. Мать ужасная педантка. Для неё имеет значение любая мелочь. Всё должно быть по правилам, так, как она хочет! Как я с этим намучилась в детстве – не передать словами. Кажется, ни разу не было такого, чтобы я ей угодила. Она каким-то образом умудрялась втаптывать в грязь любые мои достижения.

– Ох, Саша, посмотри, Женя с отличием окончила школу, – на этом можно было остановиться, но мама каждый раз продолжала: – Однако, боюсь, в следующий раз, если у тебя будет столько четвёрок по химии, вытянуть на пятёрку в четверти уже не удастся.

И так во всём… Мол, да, Женя молодец, но… Всегда какое-то «но». Что бы я ни делала, каких бы вершин ни достигала. А впрочем, плевать. Это в прошлом и давно уже не болит. Прохожу через раздвижные двери в гостиную – никого. Иду в столовую, кухню, где кипит работа. Даже не знаю, почему решила сюда заглянуть. Вряд ли отчим хоть когда-нибудь забредает на территорию обслуги. Тогда где же он? Прохожу по коридору. Я особенно не таюсь, но в пылу очередного скандала моего приближения просто не замечают. Останавливаюсь у приоткрытой двери в кабинет.

– … всё потому, что ты не позволяешь мне развернуться!

– Развернуться?! Я однажды тебе позволил. Напомнить, что из этого вышло, Максим?

– О, да когда это было!

– Недостаточно давно! Учитывая, что мне и теперь приходится разгребать последствия.

– Это какие?

– Хочешь знать? А если кто-то решит вернуться к тому вопросу? Что тогда, Макс?

– Кто-то – это Горозия?

– А если и он?

– Он ничего на меня не нарыл тогда, а теперь уж и подавно ничего не нароет. Грузовик с документами лежит на дне реки. Их давно уже сожрали рыбы.

Совсем близко раздаются звуки шагов. Я отскакиваю назад и кричу:

– Папа, Ма-а-акс! Обедать… Где же вы?

Сердце колотится в горле, блохами скачут мысли…"

"– Женя?

– Ну наконец-то! Обед остывает, а вы тут сидите, – веду себя максимально естественно, чтобы им и в голову не пришло, что у их разговора были свидетели. Я пока не уверен н а, что до конца понимаю, о чём шла речь, но… Я разберусь. Непременно.