— Такой же серый и скучный, — ухмыльнувшись, мельком смотрит на циферблат своих наручных часов.

— У меня ещё есть полчаса. Не вздыхай так громко.

Лучше бы я молчал, но хули теперь?! Кажется, хуже быть уже не может.

Закатив глаза, Настя цокает языком. Ощущение, что она меня еле терпит с каждой секундой всё острее. Мне эта фотосессия нахер не всралась — мы оба это прекрасно понимаем, но делаем вид, что реально здесь заперты на двадцати квадратных метрах по очень нужному делу.

Её вспышки меня уже задолбали. Но с другой стороны, наблюдать за Настей во время работы — эстетический оргазм. Она охуенно смотрится с этими подтяжками или портупеей (как ещё назвать ремни, которые удерживают фотик), в облегающем топе и узких голубых джинсах. Я бы с немалым удовольствием записал её на свой телефон, чтоб потом просматривать каждый раз, когда тоска захочет сожрать вместе с потрохами.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — спрашиваю между щёлканьем её фотика.

— Работаю с клиентом, приехал ко мне на фотосессию за пятьсот километров, — с важным видом говорит обо мне, подъёбывает, конечно же.

— А потом?

— Не болтай, — строго через зубы. — Давай сделаем вот так.

Показывает на себе, как мне нужно встать. Специально всё делаю неправильно, заставляю её вспыхнуть от негодования и подойти ко мне.

— Ну блин… Потоцкий, — с психом подходит, рук моих касается. — Ай, что ты делаешь? Отпусти. Сейчас же!

Окольцевав её талию руками, притягиваю к себе намертво. Чтоб отдалиться от меня хоть на пару сантиметров, Настя делает прогиб в спине. Мне нравится, как выглядят в этом ракурсе её грудь. Соблазнительные, упругие полушария.

— Насть, хватит уже выёбываться. Мне эти фотки в хрен не тарахтели. Я же ради тебя здесь.

Хлопая ресницами, смотрит на меня шокированным взглядом. Рот то открывает, то закрывает. Сказать что-то хочет, но сдерживается или же подбирает слова. А я уже подбирать ничего не собираюсь. У меня был целый год, чтоб понять какой я долбаёб. Отпустить Настю — было моей большой ошибкой.

— Ты… ты… — заикается, выглядит реально шокированной.

— Ага, я. Давай подскажу. Ты хочешь сказать, какой я охуенный и что всю жизнь ждала только меня.

— Придурок ты! Вот что хочу сказать.

Упёршись ладонями в мою грудную клетку, пытается оттолкнуть. Безуспешно естественно. Только зря распыляется — я уже никуда не исчезну, потому что не хочу исчезать. Я её хочу и навсегда!

— Насть, я серьёзно. Давай без вот этого всего. Сядем где-нибудь, поужинаем и нормально поговорим.

— Но я не хочу с тобой говорить. Всё уже давно сказано. С меня хватит.

— Ясно. А дрожишь тогда с хрена ли? — подмигиваю. Знаю, бесится сейчас, ну и пусть. Долго сопротивляться всё равно не сможет.

— Дань, отпусти. У меня уже поясница болит.

— Поговори со мной.

Шумно вздыхает.