— Да, все течет, все меняется, — повторил я, глядя, как парочка скрылась внутри.

А сам наскоро попрощался со Светланой и поспешил в машину. Я был так зол, что даже Лихо, чувствуя мое состояние, не рискнула вставить свой едкий комментарий. Что-то черное, нехорошее овладело мной. И даже возникла чудовищая мысль. Черт с ними, деньгами, а что, если сегодня вечером чуть опоздать, когда появится обдериха?

Глава 9

День прошел как в тумане. Я что-то делал, с кем-то говорил, что-то ел. Но из головы не выходила Зоя и проклятый Колобок.

Странно это все. Меня вообще сложно назвать ревнивым. Да и формальных поводов для такого чувства у меня нет. Кто я Зое, а она мне? Вот именно, что никто. Меня с той же приспешницей Инги в данное время связывает больше.

К слову то, что я не позвонил ей в сердцах — делало мне немного чести. Совсем чуть-чуть. А ведь сначала хотел набрать. Даже формулировку придумал — отомстить. Кому? За что? Непонятно. Тоже мне, блин, нашелся Зорро или Граф Монте-Кристо.

Замечательно, что не стал пороть горячку. Обычно под воздействием эмоций ничего хорошего не выходит. У меня уж точно.

А так — помотался по городу без всяких определенных целей. Потом даже домой заехал. Правда, у меня с каждым днем укореняется ощущение, что это место меньше всего походит на мой дом. Надо все-таки Костяна побыстрее выпроваживать. Поэтому я посмотрел, как бесцельно проводит жизнь нечист и поехал в единственное место, где мне хотелось бы сейчас быть. В лес.

— Я уж думал, забыл ты меня, Матвей, — обрадовался леший.

— Батюшко, ты прости, я гостинцы не взял. Что-то потерянный сегодня.

— Разве за то я тебя привечаю? К друзьям бывает, что так, без всякой нужды ходят. Случилось что, Матвей? Вижу, неладно у тебя на душе.

— Что, так заметно?

— Ох, люди, все-то вы считаете, что самые важные, умные, а порой любая мысль на лице написана. Так что, расскажешь старику или будешь в себе носить-терзаться?

Я и рассказал. Все, как на духу. Правда, не скажу, что стало легче. Скорее, горше и обиднее.

— Вот и думаю, какая разница, с кем там и она, — закончил я. — Мы же все равно друг другу никто."

"— Если переживаешь так, значит, есть разница, — мудро заключил леший. — Совет у меня имеется. Только он непростой. Для людей и вовсе почти невыполнимый.

— Какой же?

— Поговорить. Как есть. Сказать, что тебя волнует, послушать, что она думает. Хуже-то все равно не будет.

— Поговорить… Я, батюшко, рубежник. Тут свои нюансы.

— Да хоть лич, не к часу будет упомянут. Сердечные дела — это штука такая, тонкая. Они не спрашивают ни часа, к какому тебе голову вскружить, ни обстоятельств.

— Ладно, батюшко, может, и прав ты. А, может, и не тем голову забиваю. Надо о жизни думать и как ее сохранить. Да не только свою. Я тут страдать решил.

— Дело твое, — сдался леший.