Это вообще было похоже на необходимость поспать тридцать первого декабря. Вот знаешь, что если не ляжешь, будешь за столом клевать носом. Но как только ложишься — то позу нужную не найдешь, то начинаешь понимать, что спать совсем нет желания. А еще есть хочется. Или вдруг вспомнишь, что по телеку сейчас что-то интересное.

Вот и ворочался я часа два, думая о банной нечисти, Зое, Колобке, словах лешего. Причем, не по одному разу. И заснул только когда начало смеркаться. А разбудил меня испуганный Костян с перекошенным лицом. Я сразу на автомате потянулся к печатям — на месте. Тогда что произошло?

— Мотя, там это, женщина тебя какая-то спрашивает. Нормальная такая.

— Что значит нормальная?

— Ну она немного пухленькая, но прям секс. Ты мне поверь, я в этом понимаю. Властная, сильная. У меня давно таких не было.

— И не будет. Костян, ты можешь думать о чем-нибудь кроме секса?

— Могу, но не хочу. В жизни и так мало удовольствий.

— У тебя вся жизнь из них состоит.

— Так что за милфа? Только не говори, что ты с ней работаешь, не поверю.

— Хорошо, не буду.

— Чего не будешь? — не понял Костян.

— Не буду говорить, что с ней работаю. Все, иди отсюда, дай одеться.

Я почему-то категорически забыл, что Светлана напросилась заехать за мной. Наверное, в этом был определенный умысел. Рыкалова хотела посмотреть, как я живу. Или, чего доброго, своего любимого Митю увидеть. Мне, если честно, было не жалко. Все равно вместе дела ведем."

"Кстати, я понял, чего так восхищался Костян. Светлана приехала на Мерседесе GLE, к тому же была одета в дорогой костюм, идеально скрывающий недостатки фигуры. Выглядела она на миллион, если не сказать большего.

— Доброй ночи, Светлана.

— Доброй, Матвей. Я заехала чуть пораньше. Нам нельзя опаздывать. Прошу прощения, если отвлекла.

— А чем вы могли отвлечь?

— Просто ваш друг…

Светлана недвусмысленно отвела глаза, указав на окно. Где на нас пялился Костян, едва ли не роняя слюни. Учитывая его растянутую майку — практически голый по пояс. А еще мне очень не понравился интонация Рыкаловой, которой она выделила слово «друг».

— Так, это действительно мой друг. Без всяких кавычек пальцами и всего такого. Просто у него тяжелый период жизни, и мы живем вместе. Как два абсолютно нормальных человека одного пола нормальной ориентации. В смысле, у нас с ним у обоих нормальная ориентация. Да, блин…

Меня вообще бесило, что настали времена, когда нельзя было лишний раз что-то не то сказать. Даже в шутку. Доказывай потом, что ты не верблюд или извиняйся. Хоть справку о своей гетеросексуальности в больнице бери. Раньше как-то проще было: нет девушки — так ты просто урод, Мотя. А сейчас погодите-ка, может, у него что-то с ориентацией!

— Нормальный я, нормальный, — заверил я Рыкалову.

— Еще раз прошу прощения.