Однако здесь было еще что-то, кроме простого механического колебания. Некая сила, чужая, древняя. Она будто спрашивала, чего я хочу. Только делала это без слов, словно старый приятель, едва заметно кивая головой. И я ответил на его зов.

Понятно, чего я хочу. Найти этого мерзавца!

Меч завибрировал вновь. Только теперь вполне самостоятельно, увлекая руку за собой. И указывая в нужном направлении. Клинок, вкусивший крови, точно знал, где находится его жертва. И подобно гончей собаки повел меня за собой.

Что было делать? Я побежал. Взбудораженный возможностью догнать и наказать перевертыша.

За то, что предал и пытался убить. Нет, он хотел это сделать и раньше, работая на Шуйского. Но тогда все было по-другому."

"Можно сказать, что я мчался на крыльях ветра в образе Графа Монте-Кристо или хотя бы Дубровского. Но куда уж там. Величайшего мстителя не назовут Матвей. Это я могу точно и решительно заявить. Поэтому и бежал я как Мотя Зорин, преследующий скрывшегося в ночном лесу перевертыша — неуклюже, с заминками, многочисленными падениями и пару раз чуть не напоровшись на собственный меч.

Лишь после этого дошло, что с такими методами преследования воевода все же действительно навестит меня.

Только для опознания трупа княжьего человека. Поэтому я снизил скорость и перешел на шаг.

У меня до сих пор было значительное преимущество перед доппелем. Он ранен, причем серьезно, если я все правильно понял. И стремительно теряет кровь. Долго бежать в таком состоянии перевертыш не сможет. Тогда как я здоров, не сказать, что полон сил, но цел. Да и меч ведет за доппельгангером, куда бы он не спрятался. Рано или поздно, я догоню его.

Пару раз я взбирался на небольшие холмы, после чего вновь спускался к деревьям.

Продирался сквозь заросли кустарника, перепрыгивал через ручей, но шел и шел. Пока не выбрался к берегу внушительного озера. Это, наверное, Лесогорское, если внутренний компас меня не подводил.

Меч повел вдоль берега. Значит, перевертыш не рискнул отправиться вплавь? Почему? Либо сильно истощен и боится не доплыть. Либо понимает, что его кровь может привлечь нежелательное внимание. В любом случае, мне это было только на руку.

Злость постепенно отошла на второй план, а на первый накатила чудовищная усталость.

Но в то же время решимость никуда не делась. Я был уверен, что буду шагать до тех пор, пока не упаду. Есть вещи, которые нельзя прощать. И предательство — одно из них.

Благо, далеко идти не пришлось. Сначала меч завибрировал так, будто был готов вырваться из рук и сбежать от меня. А потом я увидел его, лежащего под деревом неподалеку от воды. Лежащего в своем истинном обличье, обессиленного и сдавшегося. Он не мог больше бежать. Как не оказался способен накинуть чужую личину. Весь его хист уходил на поддержание жизни.