В момент совершения убийства он ехал домой в такси. Таксист клялся, что посадил пассажира в аэропорту и повез его по указанному адресу. В дороге они не останавливались и пассажир никуда не выходил."

"Боясь, что стражи порядка все же доберутся до Евы, дантист отправил ее в интернат для криминальных детей. Но поскольку он все-таки не хотел будить подозрений, то забирал ребенка на выходные. И тут в дело опять вмешалась Даша. Возмущенная порядками в школе, она едет к директору и каким-то образом заставляет Владимира взять девочку домой. Как тебе это удалось, моя родная?

Я пожала плечами:

– Пообещала визит журналистов и неприятную статью в воскресном номере об отце, издевающемся над дочерью.

Александр Михайлович удовлетворенно кивнул головой:

– Владельцу частной клиники не нужны скандалы. Дантист испугался и забрал дочь. Но решил держать ее постоянно на глазах, и Ева оказалась в кабинете, когда Даше стало плохо от новокаина.

Девушка поняла, что избавиться от назойливой «новой русской» будет просто. Сначала она подсыпает Даше в кофе сильное снотворное и с удовольствием замечает, что жертва, отчаянно зевая, отправляется спать.

Потом наполняет шприц новокаином и тихонько прокрадывается в спальню. Ничего не подозревающая кандидатка на тот свет мирно спит. Понимая, что одурманенная женщина даже не почувствует укола, Ева прямо через одеяло втыкает уголку в… зад Хучика. Обалдевший пес начинает истошно визжать и кусает Дашу. Ева кидается к двери, теряя по дороге шприц. Но убежать ей не удается. Вот вкратце и все.

– Не понимаю, – удивленно сказала Зайка, – почему она решила убить Дашку? Та так с ней возилась, помогала, занималась.

– Владимир утверждает, – сообщил Александр Михайлович, – что Даша пришла ставить штифт. Села в кресло и принялась его шантажировать. Мол, знает, что девочка убила Нелли. А Ева в это время за ширмой в углу кабинета готовила для отца ватные катышки. Услышала заявление пациентки и перепугалась до потери пульса. Дальнейшее – дело техники. Взяла из одного шкафчика снотворное, из другого – шприц с новокаином. Все-таки она часто бывала у отца и великолепно знала, где что лежит. И теперь мне хочется знать: слова о шантаже – правда?

Все уставились на меня.

Я возмутилась:

– Как вы могли такое подумать?

– Значит, дантист все выдумал? – настаивал полковник.

– Нет, – пришлось признаться, – он просто не так меня понял. Усадил в кресло и начал издеваться. И рожа у меня кривая, и глупая я как пробка.

– Что так? – изумился Александр Михайлович.

Делать нечего, рассказала про зуб Матрены Ивановны и клей для ногтей. Наталья неодобрительно заметила:

– Особым умом тут и правда не пахнет.

– Дальше, – потребовал Александр Михайлович.