Я присмотрелся. Действительно, впереди темнели две громадины, похожие на клыки исполинского чудовища. Между ними виднелся узкий проход, и именно туда нам предстояло идти.

Чем ближе мы были к скалам, тем яростнее становился ветер. Он дул через проход между камнями, как сквозь гигантскую турбину, и при этом возникал не просто вой, а самый настоящий рев, от которого закладывало уши.

Лилия снова упала, и на этот раз я видел, как ей тяжело подниматься. Но она справилась, даже не взглянув в нашу сторону. Что-то изменилось в ней после той деревни. Словно часть ее души закалилась, как сталь в кузнечном горне.

Проход между скалами оказался уже, чем выглядел издали. Нам пришлось маневрировать с носилками, чтобы не задевать острые выступы камня.

А потом случилось что-то странное. Звук ветра… просто исчез! Вот только что он ревел, как тысяча демонов, а в следующий миг наступила полная тишина. При этом сам ветер никуда не делся. Я видел, как он треплет одежду, как гонит поземку по камням, но все это происходило в жуткой, неестественной тишине.

По спине пробежали мурашки. Казалось, будто сама жизнь покинула это место, оставив лишь пустую оболочку реальности. Воздух стал каким-то густым, тягучим, походил на остывший кисель."

"Рурик вдруг остановился. Мы аккуратно положили носилки с Цаплей на относительно ровный участок камня. Старик медленно подошел ко мне, его лицо в тусклом свете казалось маской, высеченной из старого дерева.

— Мы рядом с Изнанкой, — прошептал он, и его слова прозвучали неестественно громко в этой мертвой тишине. — Это чувство… я никогда не забуду. Словно стоишь на краю бездны, в которой нет ни верха, ни низа.

Это место было чем-то вроде границы, но не просто между земными территориями, а между разными гранями реальности. Здесь наш привычный мир истончался, готовясь перейти во что-то иное.

В этой неестественной тишине каждый звук приобретал особую четкость. Я слышал, как скрипит снег под ногами, как хрустят замерзшие складки одежды, как тяжело дышит Лилия. Все эти звуки казались чужеродными. Они царапали саму ткань реальности.

Мои новые чувства сходили с ума. Запахи путались, накладывались друг на друга, создавая невозможные сочетания. В один момент я ощущал морозную свежесть снега, а в следующий — затхлость древних могил. Зрение тоже подводило — краем глаза я постоянно замечал какие-то движения, некие тени, которые исчезали, стоило лишь повернуть голову.

— Воздух… — пробормотала Лилия, обхватив себя руками. — Он какой-то… неправильный.

Я понимал, что она имеет в виду. Каждый вдох давался с трудом, словно легкие сопротивлялись этому густому, тягучему воздуху. Он был холодным, но не так, как это бывает на морозе.

Цапля на носилках застонал и открыл глаза.