В памяти чётко сохранились лишь боль в коленке, моё желание не расплакаться и мягкие слова женщины. Как ни старался вспомнить её лицо, у меня ничего не вышло. Но зато откуда-то я точно знал, что она – моя мама. И что она… любила меня.

Душа сжалась, скрученная чувством обиды и горечи. Любила? Но почему тогда не нашла? Почему допустила, чтобы её сын оказался на самой обочине жизни? Бросила? Или…

От следующей догадки стало страшно. Ведь, возможно, её просто нет в живых. Может… когда-то на нас с ней напали разбойники. Я спасся чудом, а она… Нет. Не хочу об этом думать.

Уж точно не сейчас. А то Мегги снова испугается, а ей лучше злиться на меня, чем паниковать. Я давно заметил, что раздражение помогает ей быстро взять себя в руки. Она сильная девочка, когда не позволяет себе раскисать.

– Нашла, – сказала Магнолия, вновь опускаясь рядом со мной на колени. – Потерпи, будет щипать.

Я кивнул и улыбнулся. Ну правда, как с маленьким. Но это даже приятно. На самом деле со мной никогда никто так заботливо не обращался. Если не считать неожиданно всплывшего воспоминания о детстве.

Пока Магнолия промывала рану от ножа обеззараживающим настоем, я крепко сжимал зубы, чтобы с губ не сорвалось ни единого звука.

Больно, да. Будто не жидкостью поливают, а жарят на открытом огне. Но когда лекарка-самоучка вдруг опустила ладонь на моё здоровое бедро и подула на кровоточащий порез, мне мигом стало легче, и я сразу почувствовал резкий прилив энергии: странной, чуть колючей, чужой, но определенно исцеляющей. Она потекла по моим венам вместе с кровью, наполнила энергетические каналы, добралась до лица, на котором ощущалась большая гематома. Сопротивляться этой силе было невозможно. Да и не хотелось, если честно. Она пьянила, как крепкое вино. Она пронзала каждый нерв в моём теле и была готова добраться до души. И когда я это понял, то мигом пришёл в себя.

– Мегги, остановись, – сказал твёрдо и уверенно. Сам, кстати, удивился тому, как бодро прозвучал мой голос. – Хватит. Уже достаточно.

Магнолия вздрогнула, отняла ладонь от моего бедра и даже чуть отшатнулась, едва не упав. А вот наполнившая меня сила, потеряв подпитку ведьмочки, будто успокоилась, стала мягче, покладистей, и просто отдала излишек энергии моему внутреннему резерву.

Я двинул пострадавшей ногой, ожидая вспышку боли, но ничего подобного не почувствовал. Голова тоже перестала гудеть, а сознание ответило кристальной ясностью. Больше ничего не кружилось перед глазами и, скажу больше, я чувствовал себя бодрым и отдохнувшим.

Попробовал сесть и поражённо уставился на свою рану. Точнее, на то место, где она должна была находиться. О ножевом ранении теперь напоминали только кровавые потёки на коже… и больше ничего.