А ведь меня только чудом не поймали, зато с заказом я справился. Правда, тогда же узнал, кто такой Корвин Лимт, и что каждое крупное дело нужно обязательно согласовывать с этим некоронованным королём преступного мира столицы. Он лично заинтересовался мной, предложил работать на него, обещал поддержку и крупные заказы. Но… я отказался. Ведь был уверен, что скоро уеду далеко со своей любимой.

Увы, в день побега в назначенное место она не пришла. А когда я подкараулил её во время прогулки по городу, и вовсе сделала вид, будто мы с ней не знакомы. И только спустя несколько дней я узнал, что она выходит замуж за сына барона Хаура.

Но даже тогда продолжал верить, что её просто заставили, а сама она всё ещё любит меня. Продолжал отправлять ей записки, назначать встречи, на которые она не приходила. И однажды, отчаявшись, просто влез ночью к в окно её спальни.

Она оказалась, мягко говоря, не рада. Но зато честно высказала мне всё, что думает, и приятных слов в её монологе не было. Назвала нищебродом. Заявила, что просто побоялась мне отказать, когда я заговорил о свадьбе. Призналась, что испытывала ко мне симпатию, что ей нравились наши встречи этакой запретностью.

Но теперь её ждёт брак с достойным мужчиной, обеспеченная жизнь, балы, рауты, приглашения в императорский дворец, лоск и сияние. И мне рядом с ней больше места нет.

Тогда я не стал ничего ей говорить. Сдержался. Просто молча выпрыгнул в окно и ушёл. Потом долго бродил по ночному городу, думал, размышлял, а следующим утром явился к Лимту. И, если до того момента у меня ещё была возможность завязать с криминалом, то после она исчезла. Я погряз во всём этом по самые уши, соглашался даже на самые опасные дела, ведь риск хоть как-то заглушал боль в разбитом сердце.

Конечно, с тех пор уже прошло около пяти лет. Старые раны затянулись, эмоции притупились. Но связываться с аристократками я зарёкся. Они ведь те ещё хитрые лисы. Могут казаться милыми и нежными, ласковыми и беззащитными. Но для них такой, как я, всегда останется просто мусором под ногами. И, как бы ни нравилась мне Магнолия, я не собирался с ней сближаться. У неё своя жизнь, у меня – своя.

Вдруг до слуха долетел отдалённый звук, выбивающийся из общей ночной симфонии: со скалы осыпались мелкие камешки.

Вот только ближайшая скала – там, где пролегает тропинка, по которой мы пробирались сюда.

Я медленно поднялся на ноги, создал вокруг места нашей стоянки защитный купол, основательно укрепил его магией и снова прислушался. Теперь отчётливо разобрал едва различимый звук шагов. Судя по всему, шли четверо или даже пятеро. Возможно, это просто припозднившиеся путешественники, желающие ночью пересечь границу.