Великие Стихии, как же меня угораздило оказаться в столь сложной ситуации рядом с отъявленными преступниками?! Скорее бы добраться до границы, а потом и до академии. Боюсь, о спокойном сне по ночам мне пока стоит попросту забыть.

***

Нашим проводником оказался суровый на вид мужчина лет пятидесяти по имени Коин. Он был невысоким, жилистым и каким-то невзрачным, будто специально старался привлекать к себе как можно меньше внимания. И лишь тяжёлый взгляд его серых глаз говорил, что перед нами далеко не простой человек.

Он встретил нас на крыльце небольшого домика, сложенного из необтёсанного камня.

Окинул Кетти одобрительным взглядом, перевёл взгляд на меня и вдруг отрицательно качнул головой.

– Девку в юбке не поведу, – выдал он категорично. – Надевай штаны.

– Но… у меня нет, – сказала я растерянно.

– Сорок фитов – и будут, – бросил он. – И сумку твою нужно заменить на рюкзак. У меня есть. С тебя ещё шестьдесят. Итого сто фитов. Так, покажи обувь.

Мои туфли его, конечно, тоже не устроили, но вот ботинок подходящего размера у него не нашлось, что его откровенно огорчило.

– На склонах будут такие места, где ты просто соскользнёшь в своих башмачках, – проговорил проводник, поджав губы.

 – Тебе нельзя идти. Возвращайся, когда добудешь нормальную обувь."

"Коин заявил это таким тоном, будто на самом деле решил никуда нас не вести. А потом просто вернулся в дом и закрыл за собой дверь, попросту оставив нашу троицу на крыльце. Я растерянно посмотрела на Оникса, тот раздражённо поджал губы и с самым решительным видом вошёл следом за проводником.

Мы же с Кетти снова остались вдвоём.

– У меня есть с собой туфли, – сказала она чуть виновато. – Но они тоже не подойдут для такого похода.

 – А сокрушённо вздохнув, добавила: – Глупо. Нам надо было раньше подумать об этом.

– Брось, – я попыталась ободрить её. – Ты будто каждый месяц тут границу переходишь.

– Но я знала, что придётся идти через горы. И Бран знал, – она села на ступеньку и, сбросив на землю свою сумку, упёрлась ладонями в колени. – Просто, Мегги, всё дело в том, что мы с ним – два эгоиста, которые привыкли думать только о себе. На нашем фоне проводник определенно выигрывает. Ведь он сразу обратил внимание на то, что в своей одежде ты не пройдёшь.

Нам же было… всё равно.

Это её признание, хоть и было сказано искренне и с сожалением, но всё равно откликнулось обидой в моей душе. Ведь Кетти фактически признавала, что её ни капли не волнует моё благополучие. Я для них с Браном просто работа, просто задание, которое нужно выполнить. А остальное – не важно.

Хотя, чего ещё ожидать от двух преступников? Нет в них ни совести, ни сочувствия, ни сострадания. Им подобное не положено по долгу профессии.

Кетти молчала, я тоже не спешила больше ничего говорить.