– Скажи честно, тебя задевает то, что я уже была замужем?

Надо сразу поставить точки над «ё». Как-то раньше мы обходили столь деликатную тему.

Норвин вздернул бровь и отодвинул тарелку. Я даже не заметила, как она опустела.

– Чем лучше я тебя узнаю, тем меньшее значение для меня это имеет. Мне просто хорошо с тобой, Эллена.

Он замолчал. Молчала и я, а в голове стремительно кружились мысли. Только недавно я увидела то, чего не замечала раньше. Наверное, с мужчинами у меня не складывалось потому, что я сама в глубине души не хотела ничего серьезного, не хотела никого подпускать к себе слишком близко, смыслом моей жизни была работа.

Да, я была замужем, у меня была семья, но как же далеки мы были друг от друга. Я думала, что влюбилась, вышла замуж один раз, второй, потому что не хотела остаться старой девой и расстроить маму. И только сейчас нашла смелость признаться самой себе, что на самом деле не хотела этого всего, а мужчины были «не моими».

И детей они не смогли мне дать, потому что в глубине души я тоже этого не хотела и опасалась. Захотела только в сорок, да и то это было эгоистичное желание заткнуть пустоту в душе и спастись от одиночества.

А сейчас пустота исчезла сама.

– Знаешь, а у тебя черты лица поменялись, – Норвин хитро прищурился. – Характер накладывает отпечаток на внешность. Ты стала более дерзкой, более яркой и интересной. Мне жаль ту прежнюю Эллен, девочка ни в чем не была виновата. Но она не привлекала меня, не воспламеняла кровь.

Хм, а я, значит, воспламеняю. Я это уже замечала, но услышать такие слова было приятно. Настроение немного омрачило упоминание бывшей хозяйки моего тела, но я решила, что о делах мы поговорим после. В том числе и о погибшей целительнице.

Убирая посуду, боковым зрением я заметила, как муж поморщился и украдкой коснулся живота. Я сразу насторожилась:

– Норвин, что с тобой?

– Ничего, тебе показалось, – ответил он как ни в чем не бывало.

– Живот болит?

Вот и наготовила на свою голову, называется! Но Норвин, как настоящий солдат, ни за что не признается. Вздохнув, я сложила посуду и вытерла руки полотенцем.

– Почему ты не отказался?

– Родители научили меня уважать труд других людей.

– Не стоило себя мучить, мне теперь будет стыдно. Я думала, что боевым магам нужно много жирной пищи.

Блин-блин-блин, надо было слушать Пискуна. Накаркал, шкура меховая! Не удалась картошечка, у меня самой поджелудочная заныла, хоть я и съела совсем чуть-чуть, а Норвин всю тарелку умял.

Поднявшись из-за стола, Норвин подошел ко мне, положил мне руки на плечи и сжал их. Наклонился, коснувшись моего лба своим.

– В книгах много чего пишут, – произнес шепотом, и у меня по коже пронеслись мурашки.

– Сейчас дам тебе лекарство."

"А голосок того… не слушается. И слабость колени подкосила.