Ее муж очень тепло благодарил меня и заплатил сверх стоимости вызова – и хорошо, деньги лишними не бывают.

«Это вам на личные расходы, нейра магичка», – сказал при этом счастливый папаша.

А я порой вспоминала Халли и надеялась, что она все-таки созреет, но женщина не появлялась на горизонте. Я хорошо знала такой тип людей, уговоры их не берут. Ну что ж, поживем – увидим, главное, чтобы на самом деле в цирк уродцев не подалась от безысходности. И я буду очень рада, если Халли все-таки придет. Ее излечение будет означать торжество науки над невежеством и суевериями.

А сейчас очередной рабочий день близился к концу, но я планировала успеть заказать крупную партию спирта, после этого зайти в мастерскую и проверить, как выполняется заказ на медицинскую мебель. Мы с Пискуном выходили из лавки со сладостями, когда я почувствовала, как кто-то дернул меня за юбку. Я молниеносно обернулась и увидела мальчишку лет семи, он смотрел на меня, улыбаясь беззубой улыбкой: передние зубы выпали, а постоянные вырасти еще не успели. Выглядел мальчонка, как уличный оборванец, и я грешным делом подумала, что он решил меня ограбить. Но вдруг тот достал из кармана клочок бумаги и помахал им в воздухе:

– Послание для благородной нейры!

– Ох, спасибо, мальчик… – я протянула вперед руку, но пацан быстро спрятал записку за спиной и погрозил мне пальцем.

– Нет-нет, сначала денежки, – и нахально улыбнулся.

– От кого записка? – спросила я строго.

– От кого-кого, от лешего! – хохотнул тот. – Тетенька, я тороплюсь, дайте монетку для бедного сиротки! А лучше две, мне еще в воровскую гильдию налог платить.

И тут я сообразила, кто может быть автором сего послания. Сунув мальчонке в кулак несколько медяков, я взяла клочок бумаги и, отойдя в тень лип подальше от посторонних глаз, развернула.

– Ну что там? – спросил Пискун. – Читай вслух.

Почерк был грубым, буквы скакали, в словах ошибки. Но общий смысл записки был таков:

«Тот, кем вы интересовались, имеет темные делишки с аптекарем на улице Красного плюща».

И все, больше ни слова. Роб Кривонос был удивительно краток. Я зачитала письмо Пискуну, а потом сказала:

– Знаешь, о чем я подумала? Если у Ойзенберга темные делишки с аптекарем, то вариантов немного. Самый вероятный, это что он сговорился с ним и продвигает запрещенные лекарства типа наркотиков или подобного. Оба неплохо на этом зарабатывают.

То же подобие лауданума, который существовал в нашем мире и одно время был очень популярен. Почему бы и нет?"

"– Мне нравится ход твоих мыслей, Эл, – одобрил мелкий пушистик. – Я чувствую, что скоро этот недолекарь упадет носом в грязь и перестанет вставлять палки в колеса.

– Он и без моей помощи упадет, но этот процесс можно ускорить. Я думаю, Пискун, что нам стоит наведаться в ту аптеку.