— Конечно, пользуйся, — ответила она как-то отвлеченно, глядя в окно и размышляя о чем-то своем."

"После завтрака я дал несколько указаний дворецкому. Минут пятнадцать Антон Максимович записывал по пунктам все мои запросы, связанные с ремонтом в комнате и разбором оставшихся вещей. Затем я выдал обещанные деньги охранникам и попросил пока не снимать усиление.

Поднявшись к себе, вернее в гостевую, отправил сообщение Скуратову, поинтересовался, нет ли новых сведений о Майкле. Затем так же в сообщении поделился своим горем с графом Голицыным. Хотя это горе можно считать нашим общим: ведь среди прочего сгорела коробка с оставшимися эрминговыми преобразователями, которые я не успел прошить. Заодно узнал, как идут работы над новым устройством по потоковой прошивке.

В маминых покоях мне было работать некомфортно. Она — самый родной человек, но при ней не ответишь на голосовое сообщение так, как мне этого хочется. И далеко не все ей нужно слышать. Вот, к примеру, пока я в сети выбирал себе мебель по снятым размерам, пришло три сообщения: одно от Ковалевской, и два от графа Сухрова. Увлеченный листанием страниц мебельных мануфактур, я не обратил внимание, что мама тихо вышла из спальни, и включил сообщение от Еграма:

«Привет, Саш. О тебе тут только и говорят. Правда, что стреляли из гранатобоя? Надеюсь, из твоих никто не пострадал? Это не только я спрашиваю — весь класс вокруг меня. Сообщи как дела, мы волнуемся».

И следом еще от него, уже тише, без гомона голосов вокруг:

«Позволь спросить, как там вечер с Ленской? Мы с Лужей даже поспорили кое о чем. Есть тут интересные сплетни. Потом расскажу. Правда, что ты ее дернул?»

— Ну и разговорчики! — возмутилась мама.

— Мам, ну пойми. Мужчины общаются иногда так. Кстати, это граф Сухров, что подтверждает хорошие отношения между нами, в которых ты сомневалась, — ответил я, и сообщение от Ковалевской уже прослушал на минимальной громкости, поднеся эйхос к уху:

«Привет, Саш. Как ты там? Я переживаю. Получается, благодаря Ленской ты остался жив».

Вот интересно, это сама Ленская так преподнесла подругам свои заслуги или их породили слухи, о которых говорил Еграм? Радовало то, что Ольга обращалась ко мне по имени. Это значит, что она не сердится. Иначе бы я услышал ледяное: «Елецкий».

Тут же пришел ответ от Скуратова. Его я не стал прослушивать даже на минимальной громкости: Елена Викторовна сидела позади меня на диване, просматривая свежие газеты и риск, что она услышит важное ей имя «Майкл» имелся. Я поспешил закончить с выбором мебели, снова заказал школьную сумку, тетради, учебники.