И хотя это был выразительный, на редкость богатый и емкий звук, вобравший в себя все изумление, которое она испытывала в эту секунду, безусловно, даме ее положения не подобало его издавать.

Впрочем, ни доктор, ни пациентка не обратили на это внимания.

– Ах, миссис Норидж, это вы, – с облегчением сказала Флоренс. – Я до смерти перепугалась. Думала, к нам пожаловала Эстер. Прошу вас, заприте дверь! Страшно представить, что случится, если она увидит Белль.

Белль, лежавшая на груди мисс Эббервиль, посмотрела на гостью и зевнула, широко раскрыв розовую пасть в черных пятнах.

– Поразительно спокойная кошка, – заметил доктор. – Даже не дернулась.

– О, я ведь говорила вам: Белль – редкая умница!

Гордость в голосе Флоренс вызвала в памяти слова миссис Норидж, сказанные другой женщиной с точно такой же интонацией.

«Умница моя! Золотая девочка!»"

"Перед ее мысленным взором развернулась картина: кухня, Эйрин О’Коннел режет вареные яйца… побулькивает в сотейнике соус, кошка выглядывает из-под стола. «Дайте сюда опята», – требует кухарка.

– Опята, – повторила вслух миссис Норидж.

– Простите, дорогая?

Гувернантка оторвала взгляд от кошки и уставилась на доктора.

– Бог ты мой, опята!

И презрев все правила приличия, миссис Норидж расхохоталась.

Лицо Макбрайда выразило опасение, что этой ночью, помимо тихой пациентки, судьба вот-вот пошлет ему и вторую, буйную.

– Вы хотите грибов? В такое время? Не рекомендую.

Флоренс тоже встревожилась.

– Что с вами, миссис Норидж? Прошу вас, присядьте! Все ли у вас в порядке?

– О да! – весело отвечала гувернантка. – А главное – все в порядке и у вас, мисс Эббервиль. Доктор Макбрайд, помните, вы сказали, что ни фаршированные рябчики, которыми угощались все, ни мадера, которую пила мисс Флоренс, не могли привести к ее болезни?

– Если только в мадеру не было что-то подсыпано.

Флоренс недоверчиво взглянула на него.

– Что вы такое говорите! Это невозможно!

– Готова поставить все, что имею: в бутылке самое обычное вино, – успокоила ее гувернантка. – Доктор Макбрайд, вы правы. Ни рябчики, ни вино сами по себе не могли вызвать отравление. Они подействовали, когда их объединили.

Доктор нахмурился.

– Не понимаю. Это какая-то ерунда.

– Ах нет же! Ерунда – это опята весной! Мисс Эббервиль, вам нужно запретить кухарке приносить домой грибы. Она в них не разбирается. Опята весной – это же нонсенс! Кухарка сорвала грибы, очень похожие на опята, и добавила их к фаршу для аромата. Но это не они.

Скептицизм на лице доктора сменился интересом.

– Вы их видели?

– О да. И если бы не была так занята мыслями о кошке, конечно, не позволила бы использовать в ее стряпне.

– Только не говорите, что Эйрин отравила меня грибами! – взмолилась Флоренс.