Увидев в его руке такое необычное оружие, Рыжий презрительно усмехнулся и, выхватив длинный, шириной в ладонь кинжал, больше напоминавший короткий меч, фыркнул, обращаясь к Свейну:

— Ты говорил, что богат, а сам не можешь даже приличное оружие своему книгочею купить?

— Вроде конунг, а сам дурак дураком, — неожиданно громко усмехнулся Рольф и, пожав огромными плечами, добавил: — Парни, принесите-ка мне мою любимицу. На всякий случай. От этих рыжих любой гадости ожидать можно.

В словах гиганта прозвучало столько презрения, что пришедшие следом за Олафом воины невольно смутились и затоптались на месте. Поселенцы высыпали на край тропы и, уже не скрываясь, держали оружие в руках. Но драться ради подлеца никто не собирался. Понимая, что должен победить любым способом, чтобы хоть как-то восстановить утерянную честь, Олаф сбросил с плеч плащ из горностая и, взмахнув кинжалом, выкрикнул:

— Ты хотел драки, раб. Так иди сюда. Никто не скажет, что я побоялся драться с рабом, только потому, что он раб. Иди, я проверю, какого цвета у тебя кровь.

Зло прищурившись, Вадим шагнул на утоптанную воинами площадку и, провернув в пальцах кинжал, ответил:

— Гавкаешь ты громко. А теперь попробуй меня укусить, пёс.

Зарычав от злости, Олаф Рыжий ринулся в атаку, замахиваясь своим кинжалом. Именно такой реакции и ожидал от него Вадим. Презрительно усмехнувшись, он в последний момент сделал шаг в сторону, пропуская удар мимо себя, и коротким резким ударом располосовал противнику руку чуть выше локтя. Несмотря на кольчужные рукава, подарок старика с честью выполнил свою задачу.

Гигант Рольф недаром так презрительно отозвался о мыслительных способностях конунга. Прокованная бронза вкупе с правильно нанесённым ударом ничем не уступала булатной стали. А уж наносить удары правильно Вадим умел. Рассказывая ему об особенностях ухода и использования этого оружия, Рольф сумел с грехом пополам объяснить, как именно нужно им орудовать. И вот теперь Вадим с успехом применял эти познания на практике.

Шарахнувшись в сторону, Олаф растерянно покосился на залитую кровью руку. Такого он не ожидал, но он не стал бы конунгом, не научись управлять собой. К тому же, как и любой воин, Олаф умел терпеть и подавлять боль. Сообразив, что всё не так просто, как казалось, он выставил перед собой кинжал и медленно двинулся по кругу.

Снова усмехнувшись, Вадим медленно, шаг за шагом начал приближаться к противнику, одновременно принимаясь играть кинжалом. Он знал, как завораживающе действует на северян эта непривычная игра оружия. Вдобавок это сильно отвлекало противника. Заметив, что взгляд Олафа словно прикипел к кинжалу, Вадим сделал ещё один шаг и, проведя очередной финт кинжалом, резко ударил его ногой в лицо.