Его реакция насторожила Вадима. Бросив взгляд на кубок у себя в руке, он задумчиво посмотрел на своего ярла и, отставив кубок в сторону, громко сказал:

— Погодите пить, друзья. Тут что-то не так.

— Что тут может быть не так? — чуть не взвыл Олаф, демонстративно выпивая вино из своего кубка.

Подняв оставленный Налунгой мех, Вадим выдернул пробку и, глотнув прямо из горлышка, ответил:

— В этом вине я уверен. Но я не уверен в кубках, которые ты привёз."

"Шагнувшие было к ним воины Рыжего в нерешительности замерли, сосредоточенно прислушиваясь к разговору. Обвинение было слишком серьёзным, чтобы оставить его без внимания. Понимая, что должен как-то подтвердить свои догадки, Вадим поднял кубок, из которого отпила Налунга и, протянув его Рыжему, добавил:

— Я доказал, что вино чистое. А теперь ты докажи, что эти кубки не смазаны ядом. Глотни вина отсюда.

Замерев, Рыжий мрачно косился то на протянутый кубок, то на Вадима, то на своих людей. Даже он отлично понимал, что воины не простят ему подобной выходки. Даже у самых преданных воинов понятие о чести может перевесить желание следовать за своим конунгом. Молчание затянулось, и атмосфера у костра сгустилась до грозовой. В этот момент Налунга, вдруг странно содрогнувшись, схватилась за живот и медленно осела на снег.

Вот теперь всем стало всё ясно. Яростно зарычав, Вадим выплеснул вино из кубка в лицо Рыжему и, метнувшись к девушке, подхватил её на руки. Осторожно уложив рабыню на снег, он отбросил капюшон с её головы и тихо спросил:

— Расскажи мне, что ты чувствуешь, я попробую тебе помочь, девочка.

Но вместо слов из горла девушки вырвался только хриплый стон. Очередная судорога скрутила её тело жёстким спазмом, завязывая мышцы в узлы, и Вадим успел разобрать только последние её слова:

— Он обещал, что я вернусь домой…

Опустив её в снег, Вадим медленно выпрямился и, с ненавистью посмотрев на Рыжего, сказал:

— Вот теперь не будет даже поединка чести. Я забью тебя голыми руками, как бешеного пса. Дерись, мразь, или сдохнешь.

Его злость в одно мгновение превратилась в бешеную, холодную ярость. Теперь ему было наплевать, как силён этот Рыжий и как много он привёл с собой воинов. Он хотел только одного: убить его. В тот момент Вадим и сам не понимал, с чего вдруг так завёлся, но останавливаться не собирался. Наплевав на мороз, он сбросил плащ, меховую безрукавку и, выхватив кинжал, шагнул к Олафу.