А то машину водишь кое-как, борщ дерьмовый, а во время минета вообще можно заснуть! Иди-иди, - Иван снисходительно махнул в сторону патрульной машины. - А потом вернешься и будешь... - похлопал себя характерным жестом ладоней по бедрам в районе ширинки, - отрабатывать. И оттачивать навык заодно.Щеки у «царицы» сравнялись по цвету с губной помадой, маникюром, лодочками и машиной. А что? Зато теперь все в тон. Кажется, она вдохнула, а выдохнуть все никак не могла. Лейтенант Кравцов аккуратно взял девушку под локоть.

- Пойдемте, Евдокия Романовна, - сказал мягко-мягко.

На лице лейтенанта, обращенном на Тобольцева, было такое количество презрения, которое дало Ивану надежду на то, что его представление имело некоторый успех. По крайней мере, взгляд, которым его одарила девушка через плечо, был очень красноречив. Зло-красноречив. А потом она вцепилась в руку гаишнику, начав ему что-то быстро-быстро говорить с мольбой в глазах.

Он пытался отцепить ее руки, но гонщица держала крепко, голос ее становился громче, и до Тобольцева стали долетать предложения."

"- Это страшный человек, поверьте мне. Я даже не знаю, что теперь будет. Вы думаете, я с ним из-за любви? Думаете, мне нужны его деньги? Нет. Просто он давно положил на меня свой взгляд, а брат задолжал этому ... этому подонку кучу денег. Вернее, его обвели вокруг пальца. И пока мы не выплатим, я ... я... - тут послышался очень натуральный всхлип. - А если вы отберете машину... - дальше целая россыпь всхлипов, - нас поставят на счетчик, и я никогда не смогу освободиться от него. Никогдааа, - и Дуня уткнулась в грудь честного и неподкупного стража порядка.

От приступа несвоевременного смеха Тобольцева спасло только собственное удивление. И абсолютно ошеломленное лицо лейтенанта Кравцова. Нет, ну когда такой успех у публики - надо доигрывать до конца. Как говорится, show must go on!

Выдохнуть, собраться, не ржать! Не ржать, Тобольцев!

- Я еще и хомяка твоего утоплю! - тоном Карабаса-Барабаса Мальвине. «Мальвина» взвыла в грудь блюстителю дорожного порядка. Блюститель вздрогнул. Иван понял, что сил держаться больше нет, и резко развернулся.

На сиденье ауди он рухнул, уткнулся лицом в рюкзак. И зашелся диким хохотом, искренне и от души надеясь, что вне машины его не слышно.

*Дуня даже предположить не могла, что умеет так вдохновленно врать. Да что там врать! Играть! Все эти закушенные губы, трясущиеся руки... Впрочем, сильно лицедействовать практически не пришлось. До того момента, пока не послышалась фраза с угрозой жизни мифическому хомяку. Тут Дуняша поняла, что может проколоться, поэтому просто закрыла ладонями лицо.

Лейтенант, видимо, сильно верил, что девушка плачет.