Резко торможу и сдаю назад : девушка на лавочке – это моя Ванилька! Предчувствие меня не подвело. На улице мороз, а она в тонком незастёгнутом пальто, без шапки и перчаток. Дрожит вся и немного покачивается.

У меня внутри все сжимается, когда иду к ней, кажется, уже самого трясти начинает. Зову ее, но она словно не слышит. Осторожно прикасаюсь к ее плечу, а она вздрагивает, руки от заплаканного лица отрывает и смотрит на меня потерянным взглядом. Разговариваю с ней тихо и ласково, боясь спросить, что с ней произошло. Настя что-то кричит, просит оставить ее в покое, а я подхватываю ее на руки, несу в машину, укладываю на сиденье и везу домой. Обогрев включаю на полную, а ее все равно всю трясет."

"— Настя, что случилось? Тебя кто-то обидел? – понимаю, что сейчас задаю лишние вопросы, но ярость на того, кто довел ее до такого состояния, не дает покоя. Я сейчас за нее убить готов, а она молчит, глядя в потолок машины,и меня разрывает теперь уже от нежности к ней. Хочется остановить машину, прижать к себе, согревая ее руки и ноги своим теплом, каждую застывшую на длинных ресницах слезинку собрать губами.

— Настенька, пожалуйста, не молчи, – стараюсь не повышать голос.

– Ты меня обидел. Все из-за тебя, - спокойно, продолжая смотреть в потолок, говорит она, обнимая себя руками.

– Насть, я серьезно. Не простo же так ты сидела на этой чертовой остановке и плакала.

– Я с Мишей рассталась. И это, знаешь ли, очень больно – терять того, кто тебе очень дорог. Хотя откуда тебе знать? Ты же чувствовать не умеешь. У тебя все примитивно, на животном уровне: захотел – получил, выкинул. Опять : захотел – получил… – печально усмехается она.

А что я могу сказать? Если только признать ее правоту. Да, я не умею чувствовать… разучился… А может,и не умел никогда… Так, обманывался… Доезжаю до дома, паркую машину, выхожу, открываю Насте дверь и хочу вновь подхватить ее на руки, но она отталкивает меня и сама выходит из машины. Пошатывается, но гордо идет вперед, и как только мы поднимаемся в квартиру, спешит в свою комнату.

– Даже не думай, – хватаю ее за руку,и она, как ни странно, останавливается, словно у нее больше не осталось сил на сопротивление. – Ты вся дрожишь, почти синяя. А осложнения нам не нужны,тем более после болезни. Снимай пальто, - я помогаю ей раздеться, быстро скинув с себя куртку, беру ее за холодную руку и веду в гостиную к дивану, надавливаю на плечи, вынуждая сесть,и нақрываю пушистым белым пледом.

– Холодно, - уже не сопротивляясь, говорит она, кутаясь в плед. - Можно чаю?

— Нет, моя хорошая, здесь чаем не поможешь, – прохожу в кухню, беру бутылку коньяка, наливаю половину стакана и возвращаюсь к моей Снегурочке. - Пей, быстро и залпом, - протягиваю ей коньяк.

– Нет, я не смогу, лучше чай. Я не пью крепкий алкоголь.