– Да, это я! Говорите!

– Денис, Саша он… оң… – и я понимаю, что это плачет Виталина.

– Что с ним?! – кричу в трубку, а сам начинаю спешно одеваться, зажимая телефон плечом.

– Он попал в аварию… там на дороге… – бессвязно говорит она, продолжая плакать.

Во мне зарождается такая тревога и страх за отца, что меня начинает трясти.

– Виталина, успокойся и скажи – что с ним! – требую я, а сам уже в прихожей надеваю верхнюю одежду.

Я моментально прихожу в себя, обретая чувство ужасающей реальности.

– Он в больнице. Ему сделали операцию, - тихо, но четко проговаривает она, всхлипывая в трубку. - Но… – она не договаривает.

– Что «но», Вита? - пытаюсь говорить мягче, слыша, как ей и без меня хреново.

– У него проблема с позвоночником,и доктор сказал…

И все, Виталину вновь накрывает истерикой, и меня вместе с ней. Еле как выясняю, в какой больнице мой отец,и мчусь туда на полной скорости.

ГЛАВА 14

Денис

Мыслей вообще нет, в голове полная пустота. Доезжаю до больницы, прохожу внутрь, выясняю в каком отделении мой отец, поднимаюсь на третий этаж, делая все на автомате, словно мной кто-то управляет. Лестница, двойные белые двери, люди в белых халатах и голубых костюмах, едкий стерильный запах хлорки и медикаментов бьет в нос, заставляя морщиться от неприятия происходящего. Останавливаюсь в начале длинного коридора с множеством дверей, не в силах двигаться дальше. Ноги становятся ватными,тело не слушается. Реально страшно пройти к нужной палате и увидеть Александра Громова на больничной койке. Кажется, что это все кошмар – не может мой отец быть немощным. Он всегда был сильным, давил авторитетом. Я всегда помнил его таким : никакой слабости и жалoсти, а сейчас нихрена не верится, что с ним могло что-то произойти. Кажется, это все какая-то ошибка, злая шутка, обман, наконец. Сейчас я зайду в палату, и объявят, что меня разыграли.

Глубоко вдыхаю, надеваю белый халат, который дали внизу, бaхилы и медленно иду к нужной палате. На минуту теряюсь, путаясь в многочисленных одинаковых дверях. В следующее мгновение звенящую тишину разрывает шорох и тихие шаги. Оборачиваюсь и вижу, как из палаты выходит Виталина. Бледная, с опухшими от слез глазами, очень уставшая, словно не спала несколько дней, волосы небрежно собраны в хвост, белый халат надет на какую-то мешковатую серую кофту. Никогда такой ее не видел, полностью потерянную, cловно ее мир померк. Она идет к кофейному аппарату, останавливаясь в нескольких метрах от меня, словно не видит и не замечает ничего вокруг. Опускает деньги в аппарат, ставит стаканчик, постоянно шмыгая носом.

– Виталина… – подхожу к ней, тихо произнося ее имя. Девушка вздрагивает, будто действительно была в какой-то прострации и только сейчас поняла, где находится.