Какой к чертям синдром?

— Ты серьезно?

— А как иначе, если она бредила тобой, просила меня помогать тебе дальше, чуть ли не на коленях уговаривала… Но как ты себе это представляешь? Я тут жопу рвал, пытаясь вытянуть тебя из этой ямы, а ты в это время мою сестру… тр… похитил! Туманов, ты просто говнюк.

Ох и накопилось у него. Я-то, запертый в четырех стенах, успел перебеситься, а он похоже, все держал в себе. Ждал, когда сможет все в лицо высказать.

— Позвони ей еще, — предложил, стараясь вернуть разговор к насущной проблеме. Нику придется еще потерпеть с мордобоем.

"

"Он послушно достал телефон и быстро набрал. «Абонент временно не доступен», — услышал даже на расстоянии. Могли ли ее снова похитить? Или просто телефон разрядился? Я кажется, тоже превращаюсь в параноика. Эта рыжая зараза имеет особый талант влипать в неприятности. Меня терзали смутные сомнения, что я прав. Только где ее искать? Хоть ты тресни, я не верю, что у Евстигнеева.

Нет, ему это не нужно. Если только не для того, чтобы вынудить меня встретиться.

— За что Евстигнеев так на тебя взъелся? Это ведь он все подстроил? Машка с Мельниковым верную зацепку нашли? Давай, Ник, рассказывай.

Какие у тебя с ним дела?

Я молчал, обдумывая. Он прав? Мы с Андреем уже серьезно обсуждали эту вероятность, но в итоге пришли к выводу, что это бред. Только со стороны кажется, что может быть правдой, а когда обговариваешь нюансы, выходит хрень какая-то.

— Не уверен, Ник. Нужно искать другие варианты. Я вышел и займусь этим.

— Я чую, что сестра у него, — упрямо заявил Соколовский. — Так что давай по-быстрому рассказывай и звони ему. Если он хоть пальцем Машку тронет…

Рассказывать… было бы что…

Виталий Эдуардович Евстигнеев — мой родной дядька.

Брат моей матери. Она умерла за год до того, как убили отца, и я остался сиротой. Максим Туманов работал на Евстигнеева, и, скорее всего, его смерть была связана с криминальными разборками.

Когда я остался без родителей, органы опеки отправили меня в детский дом, где позже познакомился с Ваном и Настей. А дядька… он явился ко мне, моментально повзрослевшему семилетнему пацану, и сказал, прости, племянник, но я не могу тебя взять к себе, еще и заявил, что отец сам виноват в своей трагической судьбе.

Тогда я его по-настоящему возненавидел.

А когда мне стукнуло двадцать пять, он вдруг внезапно снова появился на горизонте и предложил дружбу, работу и помощь во всем. Только в чем? Я уже всего сам добился. Получил образование, работу. Да, в компании друга, но сам ведь. За профессионализм, а не просто так.

Я послал его прямым текстом на три буквы. Но он еще несколько раз являлся. В последний раз был взбешен моим резким отказом. Даже извинялся за события многолетней давности, но я был категоричен.