Стоило мне отпустить эфирные нити и покинуть центр «сети», как она начинала медленно рассеиваться и деградировать. Сейчас же я творил улучшенную версию, «сеть плюс», так сказать. В ней сигнальные нити цеплялись не к магу, а специальному артефакту, выполненному в виде хрустального шара. Я специально выбрал такую форму в качестве шутки. Кладёшь на него руку, закатываешь глаза и изображаешь провидца, знающего всё обо всех.

Закончил «сеть» я уже к вечеру, когда закатное солнце повисло над горизонтом. Но пользоваться ею было пока рано: сигнальные «усики» должны расправиться, а в хрустальном шаре накопится минимальная статистика.

Думаю, к утру уже можно будет заняться поиском Павшего и тех смертных, через кого он действует.

— Костя, скажи, пожалуйста. — В дверях стояла Таня, всегда чувствующая, что я закончил работу. — Когда ты успел завести в Новом Орлеане любовницу?

Лицо у неё было хмурым, но в глазах плясал смех."

"— Любовницу? Ты меня ни с кем не путаешь? Я не Казанова, знаешь ли, мне по красоткам бегать некогда.

— Но письма эти красотки шлют, — она показала мне конверт из розовой бумаги. — Что за Мария тебе вдруг пишет?

— Полагаю, её фамилия Лаво? Она мамбо местного культа вуду, я тебе про неё вчера рассказывал.

Кстати, посмотри, что там в письме, пока я настрою шар.

Я вернулся к артефакту с «ловчей сетью» и услышал за спиной звук рвущейся бумаги.

— Ну что? — спросил я не оборачиваясь.

— Пишет, что тебе назначена встреча сегодня. После заката, в заведении какого-то дядюшки Римуса.

— Отлично, я как раз не знал, чем нам заняться. Поедешь со мной?

— Конечно, дорогой. Не могу же я отпустить тебя на свидание в одиночку.

* * *Ресторация дядюшки Римуса была известна на весь Новый Орлеан.

Повар-креол начинал жизнь в качестве раба на одной из плантаций. Внебрачный сын хозяина, он был отправлен работать на кухню, где нашёл настоящее призвание к готовке. Отец, хоть и не собирался официально признавать сына, всё же любил мальчика. Послал его учиться кулинарному искусству во Францию, а затем дал свободу и денег на открытие ресторации. И Римус полностью оправдал вложения, создав единственное в своём роде заведение, где обслуживали и белых, и чёрных. К нему приезжали попробовать деликатесы и французские дворяне, и испанские идальго, и зажиточные креолы.

После вчерашнего нападения Кожемяка сопровождал меня вместе с десятком воздушных пехотинцев. Эти парни, приписанные к дирижаблю, были отлично вооружены и обвешаны защитными амулетами на деланной магии. Я не возражал против такого эскорта — кто его знает, что ещё выкинет таинственный колдун. А залп десятка «огнебоев» улучшенной конструкции порвёт на клочки даже зомби.

Заведение Римуса оказалось одноэтажным зданием с огромными окнами.