Адвокаты шептали, что надо соглашаться, иначе в дальнейшем вообще никаких возможностей не будет: под раздел бизнеса попадёт и моя сеть кофеен и так далее.

Мы не контактировали, и дети у нас были что-то на вроде «передай» хоть эти контакты обрывались.

Каждый раз, когда до меня доходили те или иные просьбы, я не хотела ничего слышать об этом человеке.

Я не понимала, что можно мне ещё слышать об этом человеке с учётом того, что он растоптал мою душу и ушёл, хлопнув дверью.

Я вообще не понимала, как таким может быть развод у людей, которые столько лет любили друг друга, я не понимала как происходило, что Олег просто взял и ушёл.

Нет, меня не тревожила тема того, что он не захотел драться за свою семью, бороться. Нет, я просто действительно не понимала, что произошло в нашем браке такого, что все пошло через одно место, что для него измена стала чем-то обыденным, и все.

— Мам, позвони, позвони отцу, — повторил Денис, разворачиваясь от холодильника ко мне.

Он не жил с нами, просто периодически приезжал, у него была своя квартира.

— Я не понимаю, зачем я должна ему звонить. — Тихо прошептала я и опустила глаза в тарелку. Есть не хотелось. Меня последнее время мутило от любого куска, попавшего в горло, и моя знакомая, у которой был загородный дом через несколько улиц от нашего, говорила, что это от нервов.

Я не могла позволить себе плакать, я и не плакала. Но почему-то, когда один раз приехала к Оксане, то меня прорвало.

Я сидела на полу у неё возле дивана и чайного столика и растирала по лицу горячие слезы.

Я знала, что Оксана тоже прошла через развод и у них почему-то все было иначе. Кирилл изначально поставил так ситуацию, что ему этот развод не нужен. И, наверное, это было более правдоподобно, что ли, и честно, а Олег просто выкинул как использованные носки нашу жизнь.

— Он хочет что-то обсудить по поводу Стеши. — Сев напротив меня, произнёс Денис, и я покачала головой.

— Что обсудить?

— Ну откуда я знаю, вот позвони и узнаешь.

— Я не буду никому звонить, — произнесла я. И в этот момент со стороны коридора послышались быстрые шаги.

Стеша залетела в кухню и постаралась подтянуться, чтобы залезть мне на колени.

— Стеш, ну хватит, — попросила я, отодвигая рядом стул, дочка переключилась на него, залезла и заглянула в свою тарелку.

Ей было шесть. Она была подвижная, суетная. Если до развода меня хватало на эту её энергию, то сейчас я от беспомощности, которая у меня возникала при виде младшей дочери, сходила с ума.

Меня не хватало на её игры, на её танцы.

Иногда я просто лежала в постели и хотела застрелиться, настолько у меня не хватало сил.

Я даже помнила какие-то дни, когда я физически не могла пройти дальше кухни. Боль скручивала суставы, ломила, мышцы все были словно каменные, как будто бы сводило их судорогой постоянной.