Она прекрасно понимает, что надо мыть руки и так далее, но Стеша этого ещё не понимает, и я не отпущу её с тобой.

— Сейчас я имею право забирать своего ребёнка тогда, когда посчитаю нужным!

— Если мы сейчас запустим ситуацию с пересмотром прав на ребёнка, то я также буду требовать твоей чистоты, и это будет уместное требование с учётом того, что причиной развода стала твоя сексуальная нечистоплотность.

— Вик, ты просто пытаешься меня довести. Пытаешься меня уколоть? Пытаешься мне сделать больно?

— Я не пытаюсь тебе сделать больно, я констатирую факты, и в этих фактах также ещё будут моменты о том, что ты как отец не очень хороший.

— Я замечательный отец, мои дети никогда ни в чем не нуждались, и любой суд это признает, — произнёс с такой гордостью Олег, как будто бы он сам вынашивал каждого ребёнка.

— А знаешь что? — Я шагнула вперёд, слегка наклонилась, как будто бы по секрету рассказывая Олегу большую тайну. — Ты не только отец плохой, ты и сын дерьмовый.

По лицу мужа скользнула тень.

А после у него стала краснеть кожа, краснота поднималась от груди к шее и выше.

В глазах заметался бесконтрольный огонь.

— Я тебе даже могу пояснить за тот и другой тезис.

Ты, отец плохой, потому что для тебя дети атрибут. Потому что ты знать не знал о том, что Денис, предположим,пока его не начали пеленать, почти не спал. Ты приходил с работы, тетёшкал его. Тебе было радостно, у тебя там чистый ребёнок. Все отлично, но ты не понимал, что происходит, когда ты исчезаешь за дверью или вот помнишь, например, ситуацию со Стешей? Она была маленькая и я попросила тебя провести с ней день. Потому что у меня был загруз из-за кофеен. Я пыталась найти поставщика, я запускала рекламную кампанию, и вот у меня, как сейчас перед глазами стоит ситуация, когда Стеша сходила в туалет, а ты мне такой её несёшь и говоришь: «Вика, она обкакалась. Сделай с этим что-нибудь».

Олег взмахнул руками, фыркнул.

— Ну а как ты это себе представляешь?

— А со мной ты как это себе представлял, у нас с тобой одинаковая была жизнь. У нас с тобой был первый ребёнок, второй ребёнок. У нас с тобой был третий ребёнок, то есть в промежутке времени у меня не было навыков работы с подгузниками, но я как-то этому научилась заново, в то время как ты приносил мне ребёнка и говорил, она обкакалась давай, меняй, подгузник.

Она зарыдала — всю распашонку давай меняй. Вика её надо купать — иди купай. Ты вот так это строил. Для тебя дети всегда были чисто атрибутом. Ты приходил довольный, счастливый, радовался, целовал, обнимал, но тебя абсолютно не интересовало, что было вне твоего участия. А сын ты дерьмовый, потому что уже столько времени прошло с момента, как мать была в больнице, а ты даже до сих пор не поинтересовался у неё приезжает к ней на капельницу медсестра или не приезжает.