Олег не был каким-то жестоким, вульгарным.

Весь наш брак, который мы прожили, у нас не было никаких проблем с пониманием друг друга.

Если ему нужно было чего-то добиться, он наклонялся ко мне, тихонько шептал на ухо.

Если нужно было меня уговорить, он примерно так же делал, только иногда задевал губами мой висок.

Если ему сильно необходимо было, чтобы я приняла его сторону, он цеплял пальцем мой подбородок, смотрел мне в глаза и повторял о том, что без меня, без моего одобрения, маловероятно, что что-то будет.

И вот сейчас он использовал этот запрещённый приём, заставляя меня снова окунуться в наш брак, осколки которого я собирала эти полгода по крупицам вокруг себя. Собирала, складывала в корзинку, закрывала её, убирала под кровать. Чтобы только не наступать на них, не резать ноги колючим крошевом.

Я вздохнула, словно загипнотизированная, слегка привстала на носочки, приподняла лицо.

И, скопировав позу, интонацию Олега, произнесла:

— И что же это получается? Ты мне изменял со своей любовницей, а теперь решил изменить своей любовнице со мной. — Шепнув это, я оттолкнулась от мужа. Посмотрела на него исподлобья, поджала губы, тяжело задышала, грудная клетка судорожно дёрнулась.

Олег стоял немного растерянный, хмурил брови, словно бы не понимал, что я ему сказала.

Но мне казалось, что более прямого намёка придумать сложно.

— Ты сейчас о чем?

— Это я о твоём скучаю я о твоих дурацких звонках среди ночи. Когда ты филином орёшь мне в трубку обманул, так я знаю, что ты меня обманул, — подавшись вперёд, произнесла я.

А перед глазами всплыла картинка, когда мы только поженились, переехали на съёмную, потому что до этого я жила в общежитии, а Олег жил с родителями. И я точно знала, что помимо работы он ещё чем-то занимался. Он мне говорил, что разгружал фуры. Однажды я нашла у него в сумке стопку денег, он не просто разгружал фуры.

Он скрывал какие-то недостачи, и тогда он также сидел, раскачиваясь на стуле, и повторял «обманул».

Я просила его, чтобы этого больше не было, потому что я выходила замуж не для того, чтобы потом двадцать лет ждать его из тюрьмы. И это было первый и последний раз, но его «обманул» у меня сидело в памяти настолько явно и чётко, что я ни с чем не могла его перепутать.

Я постаралась успокоить сердце, которое билось в грудную клетку, хотело её разорвать.

— А что? Тебе так сложно трубку поднять?

— Мне не сложно трубку поднять. — Задрожали мои губы. — Я просто не понимаю, зачем тебе после такого развода нужны ещё звонки мне. Я не понимаю, зачем после развода ты пришёл ко мне, ведёшь себя, как будто бы ничего не произошло. Кружку вытащил. К детям в спальню зашёл.