Я отправлял подарки, я писал ей сообщения, потому что оказалось, что написать проще, чем сказать.

Но я не понимал, почему я раз за разом наталкиваюсь на стену из холода, даже тёща умудрилась позвонить мне и снова охаять.

— Олежа, ты, конечно, очень молодец, — начала, как обычно, она издалека. — Ну так дело не пойдёт. Ты как-то решай эту ситуацию. Я что, просто так приехала? Я вообще-то думала, что у всего этого будет какой-то закономерный исход, а у меня клубника стоит.

— Мама, давай, если хочешь, я тебя обратно отвезу.

— Нет, я не хочу обратно. Я хочу, чтобы у моей дочери все было хорошо.

Она оставила какое-то неразрешимое чувство, что я действительно не совсем понимал, чего именно от меня хотела тёща.

— Я хочу, чтобы у Вики все было хорошо!

Но, судя по всему, у Вики и так все хорошо, если она никаким образом не хочет принимать ситуацию с нашим браком, менять её. Она почему-то упёрлась только в то, что я оставил у неё кольцо. И ладно бы ещё была формулировка, что я оставил кольцо.

Нет, я его бросил!

А она бросила меня.

Но я, стиснув зубы, пытался разрешить эту проблему. Звонил Влад.

— Я девицу эту уволил, так что можешь быть спокоен.

— Слушай, я не знаю, где ты таких доморощенных психологов находишь, но это что-то с чем-то.

— Зря ты так, очень хорошая девочка.

— Тогда зачем увольнял?

— Ну как? Надо же показать, что я тебя услышал.

— Да иди ты нахрен, — честно выразился я. — Я просто высказал, что персонал у тебя так себе.

Мне вообще было глубоко фиолетово на Нору сейчас. Было достаточно того, что она умудрилась заявиться к Вике с наручниками, мозги тоже здесь не ночевали, но во всей этой ситуации был один нюанс.

Пока я ходил и рассказывал о том, что здесь не правы, там не правы, тут не правы, я забывал такой фактор — не прав был я изначально, то есть не надо было искать решение вопроса где-то извне. Надо было решать вопросы внутри.

И, вероятно, я этот момент профукал, потому что вспоминалось вспышками моменты, когда Вика действительно показывала, что ей тяжело и нет бы в этот момент перехватить инициативу, но тогда мне казалось, я только хуже сделаю, у каждого же своя песочница. У каждого же свои загоны.

Я расценивал ситуацию так, что если Вика напрямую не говорит, что все я не вывожу, значит, мешать ей не надо. Видимо, как я не понимал намёки про её усталость, видимо, также она не понимала намёки про мой секс, вот и все.

— А ты когда-нибудь вообще приедешь домой, пап? — Спросила Стефания, и я, перехватив её, встал со скамейки, поднял мешок из-под крупы и двинулся в сторону выхода из парка.

— Я бы очень хотел этого.

— Тогда… Почему ты не приедешь просто так?

— Ну, наверное, потому что мама не хочет меня видеть.