За десять лет Эмма так и не перестала тосковать по матери. Если бы не дружелюбие и преданность слуг, она бы не смогла остаться под одной крышей с отцом и братом.

В материнской гостиной с потертым синим ковром на полу и тяжелыми золотистыми гардинами уже горел камин. Кто-то – не иначе старый дворецкий – догадался, что она станет искать утешения в этой полной родных запахов комнате, все еще украшенной любимыми матерью вазами, картинами и гобеленами.

Эмма опустилась в кресло у огня. После смерти матери ей еще ни разу не приходилось плакать. Она считала, что слезы были напрасной тратой времени и сил и являлись уделом слабых. Эмма же считала себя сильной. Правда, сейчас она вступила в мрачную полосу своей жизни. Она чувствовала невыносимое одиночество. Собственное будущее представлялось ей в таком же унылом свете, как и тем несчастным, которых она защищала. Эмма могла бы обратиться за помощью к старым друзьям ее матери. Однако гордость мешала ей унизиться и выступить в роли просительницы.

Но разве у нее был выбор?

Чье-то покашливание за спиной заставило ее оторвать невидящий взгляд от камина. Вестон, старый дворецкий, протягивал ей трясущимися руками маленькую резную шкатулку.

– Простите мое вторжение, мисс Эмма, но вам настало время получить вот это."

"Судя по прихотливой резьбе на крышке шкатулки, она была изготовлена в Индии. Эмма не помнила, чтобы она попадалась ей на глаза прежде. В комнатах ее матери хватало предметов из далеких стран, поскольку отец в свое время занимал пост вице-короля в штате Мадхья-Прадеш в Центральной Индии. Сэр Генри всегда твердил, что ненавидел свои обязанности и не мог дождаться возвращения в Англию, зато леди Джейн Энн вспоминала Индию с ностальгической любовью и баловала дочь рассказами о чудесных краях, непроходимых джунглях, свирепых тиграх, могучих слонах, о зное и тропических ливнях. Эмма сохранила в своей душе восторженное отношение к Индии и нередко мечтала о путешествии в эту страну.

– Что это, Вестон?

Дворецкий благоговейно подал ей ящичек с великолепной инкрустацией на крышке:

– Подарок, мисс Эмма, подарок вам от любящей матери. Много лет назад она поручила мне хранить его и наказала отдать вам только после смерти вашего отца. Такова была ее последняя просьба ко мне.

Эмма осторожно взяла шкатулку – ее руки дрожали не меньше, чем у старика Вестона. Подарок умирающей матери! Через столько лет!

Поклонившись, дворецкий покинул комнату так же незаметно, как появился. Эмма не сразу набралась храбрости, чтобы открыть шкатулку. Справиться с золотым затвором не составило труда. Поставив ларец себе на колени, Эмма приподняла крышку. На алой атласной подкладке красовалась нить восхитительных, отборных жемчужин.