Будучи частой свидетельницей бурных сцен между вечно недовольным отцом и маленькой энергичной леди Джейн Энн, Эмма еще в раннем отрочестве приняла решение воздержаться от сомнительных удовольствий супружеской жизни. У нее было и без того много занятий: она была умелой наездницей, любила рисовать карандашом – обычно это были сцены охоты и изображения лошадей. Но главным ее развлечением, вызывавшим у сэра Генри крайнее возмущение, была благотворительность. Эмма являлась страстной противницей детского труда и всегда вставала на защиту малолетних тружеников, принуждаемых выполнять работу взрослых.

Сэр Генри постоянно обвинял ее в том, что она всем наступает на мозоли, заставляет о себе злословить и позорит доброе имя семьи. Теперь он ей отомстил, доставив несказанную радость сыну и наследнику.

– Я дам тебе год на заключение приличного брака. Если ты не уложишься в этот срок, то будешь изгнана с одним шиллингом в кармане. Ты давно уже заслуживаешь такого наказания.

Эмма без колебаний воспользовалась своим единственным оружием – острым язычком, который отец когда-то назвал «отравленным клинком».

– Что о тебе подумают в свете, дорогой братец? Даже отец не осмеливался меня выгнать, опасаясь скандала, а ведь ты ему и в подметки не годишься!

– Мегера! Ты дорого заплатишь за такие выпады, сестрица! Только что ты сократила свой испытательный срок с года до трех месяцев. И не воображай, что сможешь по-прежнему разъезжать на Моргане! Отныне она моя, а ты держись от нее подальше.

Речь шла о норовистой черной кобыле, которая с наслаждением сбрасывала любого седока, стоило ему зазеваться. У Эммы сжалось сердце при мысли о разлуке с этой строптивой красавицей.

– Ты с ней не справишься, – предупредила она брата.

– Справлюсь, как справляюсь с тобой. Главное – не знать пощады и не давать послаблений. Если не образумится, окажется на живодерне.

«О Моргана! – мысленно взмолилась Эмма. – Что с нами будет?»

– Почему ты так меня ненавидишь, Оливер? Когда мы были детьми, ты даже поддерживал меня в моих бунтах. У нас было… нечто общее. Но потом что-то настроило тебя против меня."

"– Я вырос, вошел в права наследования и в отличие от тебя осознал вытекающие из этого последствия. Ты никогда не понимала, что значит быть Уайтфилдом. Как и отец, я нахожу утомительным постоянно защищать от тебя репутацию семьи.

– Не понимаю, чем я ей навредила… – начала Эмма.

– В этом все дело! Ты никогда не понимала, насколько твое поведение возмутительно и нетерпимо. Женщине твоего круга не подобает произносить речи на углах и раздавать прохожим листовки с подстрекательским содержанием.