Как же она рискнула покинуть Англию, никому не показав жемчуг и рубин? Как посмела устремиться в Индию, не поставив под сомнение законную силу документа? Как дурно она обращалась с Сикандером, увлеченная жаждой наследства! Сколько бед она ему причинила, каким опасностям подвергла – и ради чего? В итоге выяснилось, что он всегда говорил ей чистую правду: владельцем земли был он, тогда как она не имела на нее никаких прав.

Она не удержалась и громко зарыдала. Сикандер схватил ее за руку и привлек к себе:

– Почему ты плачешь, Эмма?

– Потому что я такая… такая…

– Ты – замечательная, милая, очаровательная, ты – моя! Моя любимая жена. Не смей рыдать из-за всяких пустяков! Разве у тебя нет дома? Ты обделена любовью? Наоборот! Может быть, ты несчастлива? Надеюсь, что и это не так. Так чего же ты плачешь?

– Я так надеялась получить наследство, и для меня огромное разочарование, что все мои надежды оказались пустыми. Как мало я могу тебе дать, Сикандер! Только жалкие жемчужины…

– К жемчугу я равнодушен, но думаю, что он будет отменно смотреться в мочках твоих ушек или, скажем, в…

– Это не повод для шуток, Сикандер. Я действительно мечтала преподнести тебе Уайлдвуд в качестве свадебного дара, а оказалась почти что нищей. У меня остались лишь считанные жемчужины: и эту ценность я разбазарила. Все получилось не так, как я надеялась.

– Да, не так, а гораздо лучше. Что бы ты предпочла: такого мужа, как я, или неоспоримое право на Уайлдвуд?

– То и другое, – упрямо ответила Эмма.

– Прости, что напоминаю об очевидном, но ты получила то и другое. Единственное, чего ты лишилась, – драгоценного рубина. Если ты действительно желаешь восполнить эту потерю, я готов горы своротить, но выполнить твое желание! Ты получишь рубин размером с куриное яйцо. Этого тебе достаточно для счастья?

– Мне нет дела ни до каких рубинов, и ты это отлично знаешь! Просто мне хотелось сделать тебе подарок, в котором лучше всего отразились бы мои чувства к тебе.

– Эмма Кингстон! – Он тряхнул ее за плечи. – Неужели все происшедшее ничему тебя не научило?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты так и не можешь поверить, что я люблю тебя за то, что ты такая, какая есть? Не могу же я полюбить рубин! К деревьям я неравнодушен, но ни одно дерево не заставляет меня смеяться и искать его общества. Зачем Мне твой домишко, если я и так живу во дворце? Нет, Эмма, единственное, что имеет значение, – это наша любовь. Это без нее мы стали бы нищими. Ты сама меня этому научила; неужто теперь мне придется учить тебя этому заново?

– Да, – проговорила она и улыбнулась. – Мне действительно нужен урок, который показал бы всю важность любви.

Он прижал ее к себе.

– Хорошо, Эмма.