Все, что он считал нужным сказать нерадивому сотруднику, он говорил обязательно и не откладывая, но только наедине. Гордеев твердо верил в то, что людей нельзя ни обижать, ни унижать, только тогда ими можно нормально руководить.

Когда приехали Каменская и Стасов, Виктор Алексеевич вызвал Юру Короткова, потому что Коротков тоже отвечал за работу по раскрытию убийства писателя Параскевича. Они совещались уже час, пытаясь подтянуть одни концы к другим, но никаких логичных увязок найти не могли. Настя все время чувствовала, что в сознании мелькает какая-то смутная мысль, но не успевала ее ухватить прежде, чем та исчезала.

– Давайте проведем маленький эксперимент, – предложила она. – Надо позвать кого-нибудь из ребят.

Гордеев бросил на нее короткий взгляд, но ничего не спросил, только снял трубку внутреннего телефона. Через минуту в кабинет вошел Миша Доценко, симпатичный черноглазый оперативник, самый молодой в отделе по борьбе с тяжкими насильственными преступлениями.

– Миша, напрягите фантазию, – попросила Настя, – попробуйте вжиться в роль. У вас на совести есть грех, очень-очень давний грех, и вдруг выясняется, что милиция почему-то интересуется обстоятельствами, так или иначе с этим давним грехом связанными. Сразу после разговора с сотрудниками милиции вы звоните человеку, которому, вероятно, очень доверяете, и просите у него совета или предположительного объяснения действий милиционеров. Обращаетесь вы к нему по имени и на «ты». Сможете?

– Попробую. Как этого советчика зовут?

– Виктор.

– Ага, ладно.

Доценко задумался, потом уставился на Короткова в упор.

– Виктор, у меня неприятности, – начал он. – Мне нужен твой совет. Понимаешь, много лет назад я сделал то-то и то-то. А теперь меня об этом спрашивают люди из милиции….

– Стоп! – прервала его Настя. – Вот именно. Много лет назад я сделал то-то и то-то. А ведь ничего подобного Пригарин не говорил. Он начал сразу с того, что приходили из милиции и спрашивали о родах Галины Ивановны.

– Ты хочешь сказать, что этот Виктор полностью в курсе дела? – спросил Гордеев.

– Совершенно точно, – кивнула она. – И более того, он не просто полностью в курсе дела, а в последнее время постоянно обсуждал этот вопрос с Пригариным. Потому что если бы это было не так, то Владимир Петрович построил бы разговор совсем иначе. Да, Мишенька? Ну-ка, еще разочек попробуйте.

– Виктор, – снова начал Доценко, – помнишь ту историю тридцать лет назад? Ну когда я сделал то-то и то-то. Так вот, сегодня ко мне приходили из милиции и спрашивали…"

"– Умница, – одобрительно сказал полковник. – Великий импровизатор в тебе погиб, Михаил. По-моему, мы тебя в отделе используем не по назначению. Но Анастасия права.