Это меня реально злит, но трудно представить себе удар по яйцам сильнее, чем то, как ты отвернулась от плутонцев ради какого-то понтореза, который помог их закрыть. Мы все были так близки… Меня скоро вообще не станет, а ты говоришь мне в лицо, что этот мудак по-прежнему что-то для тебя значит? – Хрен с ним, с моим растоптанным сердцем. Эта девчонка и собственное сердце сто лет как вырвала из груди. – Ребята ведь ни в чем не виноваты.

– Руфус, но ты ведь понимаешь, что совсем невиновными их назвать нельзя, так?

– Ладно, пока. Пойду к своему настоящему другу.

Эйми умоляет меня не вешать трубку, но я все равно сбрасываю звонок.

Не могу поверить, что мои кореша из-за моей же тупости оказались за решеткой. И что Эйми не сказала мне об этом раньше.

Я поворачиваюсь, чтобы все рассказать Матео, но его нет.

Эйми Дюбуа

07:18

Эйми отчаивается и прекращает набирать номер Руфуса. Есть три возможных объяснения, почему он не берет трубку. Вот они в порядке убывания надежды и нарастания ужаса.

Он ее игнорирует, но перезвонит позже.

Он заблокировал ее номер и не хочет иметь с ней ничего общего.

Он мертв.

Эйми заходит на страничку Руфуса в инстаграме и оставляет под фотографиями комментарии с просьбой перезвонить ей.

Заряжает телефон, включает звук на полную и переодевается в старую футболку Руфуса и свои шорты.

С тех пор как Эйми попала в Плутон, она стала больше заниматься спортом. Когда она в самый первый раз пробралась в комнату опекунов, чтобы стянуть что-нибудь у Фрэнсиса, который не слишком радушно ее принял, она заметила у кровати гантели Дженн Лори и решила дать им шанс. Родители Эйми, оказавшиеся в тюрьме за ограбление семейного кинотеатра, только поощряли ее тягу к клептомании, но она обнаружила, что, работая над собой, чувствует себя гораздо сильнее, чем обкрадывая других.

Эйми уже скучает по пробежкам с Руфусом, когда он едет рядом с ней на велосипеде.

И постоянно вспоминает те времена, когда научила его по-человечески отжиматься.

А еще не имеет ни малейшего представления о том, что будет дальше.

Матео

07:22

Я бегу по улице все дальше и дальше от Руфуса.

У меня нет Последнего друга, но, может быть, для человека, который прожил свою жизнь по сути один, нет ничего плохого в том, чтобы умереть в одиночестве.

Я не знаю, в чем замешан Руфус и что привело к аресту его друзей. Может, он надеялся использовать меня в качестве алиби. Но я сбежал.

Я останавливаюсь, чтобы отдышаться. Присаживаюсь на крыльцо детского сада и прижимаю ладонь к ноющей грудной клетке.

Наверное, стоит вернуться домой и поиграть в компьютер. Написать еще несколько писем. Я даже жалею, что мне больше не надо ходить в школу и посещать занятия мистера Калампуки, он всегда был ко мне внимателен.