Похоже, колодец ее любви к брату был выложен твердыми кирпичами ярости и боли.

— У нас с Кери никого не осталось, когда Берил покинула нас. Мои родители умерли. У нас не было никого, кроме нас самих. Кери был тяжелым человеком. Дьявол, который писал как ангел. О нем нужно было заботиться. Я старалась помогать ему в его стремлении оставить свой след в мире.

— Такие жертвы часто сопровождаются обидой.

Молчание. Отсветы огня плясали на ее изысканном лице.

— Как вы разыскали Берил? — спросила я.

— Она сама нашла нас. В то время она жила во Фресно со своим отцом и мачехой.

Она писала и была поглощена этим занятием. — Рассказывая, мисс Харпер не отрывала глаз от огня. — Однажды Кери через своего издателя получил от нее письмо, к которому был приложен короткий рассказ, написанный от руки. Я до сих пор хорошо помню его. Она подавала надежды — зарождающееся воображение, которое просто нуждалось в шлифовке, в наставнике. Таким образом, началась переписка. А несколько месяцев спустя Кери пригласил ее навестить нас, послал ей билет. Вскоре он купил этот дом и начал его восстанавливать. Он сделал это для нее. Красивая девочка принесла в его мир волшебство.

— А вы? — спросила я.

Она ответила не сразу.

Полено в камине шевельнулось, и вверх взметнулся сноп искр.

— После ее переезда к нам не все было гладко в нашей жизни, доктор Скарпетта, — сказала она наконец, — я видела, что происходило между ними.

— Между вашим братом и Берил?

— Я бы не стала держать ее взаперти, как он это делал. В своих неустанных попытках удержать Берил, всецело завладеть ею, он потерял ее.

— Вы очень сильно любили Берил.

— Это невозможно объяснить. — Ее голос дрогнул.

 — С этим трудно было справиться.

Я продолжала зондировать:

— Ваш брат не хотел, чтобы вы поддерживали с нею связь?"

"— Особенно в течение последних нескольких месяцев, из-за ее книги. Кери осудил и отрекся от нее. Ее имя в этом доме не упоминалось. Он не позволял мне поддерживать с нею какие бы то ни было контакты.

— Но вы все-таки поддерживали, — сказала я.

— Весьма ограниченные, — с трудом произнесла она.

— Должно быть, это очень болезненно — быть отрезанной от кого-то, кто так дорог.

Она снова смотрела на огонь.

— Мисс Харпер, когда вы узнали о смерти Берил?

Она не ответила.

— Кто-нибудь позвонил вам?

— Я услышала об этом по радио на следующее утро, — пробормотала она.

«Боже мой, — подумала я, — как ужасно».

Она больше ничего не сказала. Ее раны были за пределами моего восприятия, и как бы я ни хотела ее утешить, сказать мне было нечего. Так, в молчании, мы просидели довольно долго. Когда я, в конце концов, посмотрела украдкой на часы, то обнаружила, что уже почти полночь.

До меня вдруг дошло, что в доме очень тихо — слишком тихо.