Она ударилась в панику и с автомойки направилась прямо в банк. Я выяснил, где она хранила деньги. Двенадцатого июля в 12.50 она забрала почти десять тысяч долларов наличными, опустошив свой счет. Как первоклассной клиентке, ей без звука выдали всю сумму.

— Она взяла туристские чеки?

— Ты не поверишь, но нет, — ответил Марино. — Похоже, она больше боялась того, что ее кто-то найдет, чем того, что ее кто-то обворует. Там, на Ки Уэсте, она за все платила наличными. Не используя кредитные карточки или туристские чеки, она могла надеяться, что никто не узнает ее имя.

— Должно быть, она была просто в ужасе, — тихо сказала я.

 — Не могу вообразить, чтобы у меня с собой была такая сумма наличными. Для этого я должна потерять рассудок или быть напуганной и доведенной до состояния крайнего отчаянья.

Он зажег сигарету. Я последовала его примеру.

Загасив спичку, я спросила:

— Думаешь, можно было нацарапать сердце на машине, пока ее мыли?

— Я задал Ханту тот же вопрос, чтобы посмотреть на его реакцию, — ответил Марино. — Он клянется, что в мойке это практически невозможно, так как кто-нибудь заметил бы, кто-нибудь обязательно увидел бы человека, который это делает.

Лично я не так в этом уверен. Черт, в таких местах оставляешь в бардачке пятьдесят центов, и, когда получаешь машину обратно, они исчезают. Эти бездельники воруют как сволочи. Тащат все: мелочь, зонтики, чековые книжки... Ты спрашиваешь о них, но оказывается, что никто ничего не видел. Насколько я понимаю, Хант мог это сделать.

— Он не простой парень, — согласилась я. — Странно, что он так ярко чувствует Берил. Она — одна из многих людей, которые проходят перед его глазами каждый день. Как часто она приезжала? Раз в месяц или реже?

Марино кивнул.

— Однако она, видимо, манила его, как яркая неоновая вывеска. Может быть, все это — совершенно невинно. А может быть, и нет.

Я вспомнила, как Марк говорил, что Берил была «запоминающейся»."

"Мы с Марино молча и не торопясь пили кофе, на мои мысли снова наползала темная тень. Марк, должно быть, тут какая-то ошибка, наверное, есть какое-то логическое объяснение, почему его не было в списках «Орндорфф и Бергер». Может быть, его имя пропущено в каталоге, или фирма недавно поставила компьютер, и данные о нем были неправильно закодированы.

Поэтому его имя и не подтвердилось, когда секретарша ввела его в компьютер. Возможно, обе секретарши — новенькие и не знают многих адвокатов. Но почему его вообще нет в чикагском справочнике?

— По-моему, тебя что-то гложет, — в конце концов сказал Марино. — Это ощущение не покидает меня с того момента, как я пришел сюда.

— Я просто устала, — ответила я.

— Ерунда. — Он отхлебнул из чашки.

Я чуть не захлебнулась кофе, когда он сказал:

— Роза сказала, что ты уезжала из города.