В кои-то веки уйдёт не в десять вечера, а в… Елена взглянула на часы. Четверть восьмого. По её меркам – просто рань ранняя.

Перед тем, как выключить компьютер, она по привычке заглянула в программу учёта рабочего времени. Если бы её кто спросил, зачем она каждый день следит, во сколько Батурин приходит и уходит, – она бы и сама не знала, что ответить. Но проверять всё равно не перестала бы.

А Батурин неожиданно оказался всё ещё на работе. Она удивилась. Сейчас-то зачем ему задерживаться?

Затем проверила Катю Петрову – та тоже пока не уходила. Настроение сразу омрачилось.

«Опять он её успокаивает?».

Вообще, Катя всегда ей нравилась. Объективно – работала Петрова добросовестно. И субъективно – чем-то она напоминала ей себя подростком. Такая же старательная, бессловесная и безотказная тихоня. Всегда она ей сочувствовала. И когда была возможность поощрить – поощряла. А вот поди ж ты – увидела её в объятьях Андрея и чуть ли не возненавидела беднягу.

Однако и Люба, и Дина, и даже лодырь маркетолог до сих пор торчали на работе. С одной стороны, это её успокоило. Что уж скрывать – мысль о том, что Батурин там с Катей наедине, была недолгой, но крайне удручающей. А с другой стороны, вся эта ситуация озадачивала. Чем они там занимаются? Почему домой не ушли? Аврала сейчас никакого нет, значит… Значит, устроили попойку, догадалась она.

Настроение опять испортилось. Не хватало ещё, чтобы кто-то на работе пил! Чтобы Он на работе пил.

Это, во-первых, нарушение трудовой дисциплины. А, во-вторых, ей почему-то вдруг стало обидно.

Настроившись на жёсткий лад, Елена Эдуардовна спустилась на третий этаж. Не успела она подойти к двери рекламного отдела, как оттуда раздался грохот и крики. Она вздрогнула и на миг приостановилась.

«Господи, что там происходит?!», – встревожилась она не на шутку.

Затем ускорила шаг. А распахнув дверь, остолбенела.

Картина, что предстала перед глазами, и впрямь впечатляла неординарностью и никак не вязалась с серыми офисными буднями. В шкафу для папок зияла огромная щербатая дыра. Кругом валялись осколки. Дина, Люба и Катя стояли рядом со столом Шигибаевой с перепуганными лицами. На столе, кстати, творилось чёрт-те что. И ещё воздух… в кабинете определённо пахло алкоголем.

Ну а Батурин чуть в сторонке мутузил доходягу маркетолога.

– Что здесь происходит? – подала она голос.

Батурин не сразу, но всё же отпустил Мазутова, у которого, ко всему прочему, лицо оказалось разбитым в кровь.

Елена Эдуардовна тихонько ахнула, рефлекторно содрогнулась и, поморщившись, отвела взгляд. Однако успела отметить, что Арсений вроде цел и вроде вменяем. Лишь подбородок перепачкан. И слава богу. Только травм и разбирательств с инспекцией по охране труда для полного счастья ей не хватало.