Отрицательно замотав головой, будто пытаясь стереть из памяти представшую взору картину, Белова медленно попятилась назад. Тут уже из образа статуи вышла Синицына и ринулась за ней следом. Вернее, попыталась. Женя не позволил. Отвлек. Остановил. Напал со спины, сжимая в кольце своих рук и блокируя ее движения. Лена тем временем шустро юркнула в беснующуюся толпу, окончательно растворяясь среди танцующих людей. Ира вдруг с запоздалым раскаянием поняла, что потеряла подругу из вида. А возможно и… вообще потеряла подругу по вине этого урода. И данная неприятность оказалась для нее последней каплей. Последним рубиконом. Последним ударом по натянутым нервам. Последним сдерживающим механизмом, рухнувшим под напором обстоятельств. Собрав волю в кулак, она закричала, надрывая связки:

— Лена!

— Не ори! Пускай валит на все четыре стороны, неженка-недотрога!

— Отцепись!

— Она нам не нужна!

— Это ты нам не нужен!"

"Обезумев от злости, девушка мстительно вдавила острую шпильку своей обуви прямо в стопу крепко обнимающего ее парня. И одновременно, испытывая невероятное удовольствие, что было мочи вцепилась зубами в его руку там, где смогла дотянуться. А где не смогла, просто полоснула кожу своими отросшими острыми коготками. Парень взвыл от боли, совершенно не ожидая от нее подобной выходки. Отпустил мгновенно.

— Ах ты тварь! — разразился он гневной тирадой, разворачивая Ирину к себе лицом. — Получай, сука!

В следующий миг кожу ошпарило, точно огнем. Евгений отвесил ей такую сильную пощечину, что девушка великим чудом удержала равновесие, не распластавшись безвольно на полу. Голова дернулась назад по инерции, шея громко хрустнула. Все еще не веря в реальность происходящего, Ира машинально прикоснулась ко рту, отчетливо чувствуя на языке металлический привкус. Так и есть. Губа рассечена.

На пальцах отпечатался багровый кровяной след.

— Еще раз позволишь себе нечто подобное, — продолжал быковать молодой человек, нависая над ней, подобно скале, — я тебе зубы выбью! Поняла?

Разум отключился вместе с инстинктом самосохранения. Выброс адреналина в кровь был критически возможным. В душе клокотала столь примитивная ярость, что стало плевать на последствия. Страх испарился.

«Если мне суждено умереть здесь, от рук этого ублюдка… что ж, так тому и быть! Но умру я, сражаясь! С гордо поднятой головой!»

Кивнув самой себе, уподобляясь животному, Синицына угрожающе зарычала, до онемения пальцев стискивая кулаки. Шагнула вперед, намереваясь как минимум заехать обидчику коленом в пах или до крови расцарапать его наглые зенки, и… и застыла, заметив боковым зрением какое-то странное движение. Чувствуя угрозу каждой клеточкой своего естества, Ирина развернулась.