Так будет… честнее!»

Машинально кивнула, всячески соглашаясь с правильностью своего решения. Как вдруг вспомнила еще одну фразу Красницкого.

Фразу, которой изначально не придала должного внимания, ведь по сути сама стала ее инициатором, спровоцировав на признание молодого человека.

И тем не менее, сколь печально бы это ни звучало, все сразу встало на свои места. Дыхание замедлилось. Картинка прояснилась.

Пазл в голове сложился, но так и не принес должного облегчения.

«Да! Я капец, как соскучился по своей игрушке!»

Кровь в жилах заледенела. Игра воображения, но ей показалось, что даже стены с характерным громким хрустом покрылись тонкой коркой льда, а температура воздуха опустилась до невозможно низких показателей."

"Зябко поежившись, Ира вскочила на ноги и, сама того не замечая, принялась мерить комнату напряженными нервными шажками.

«Неужели, ты просто… как обычно, играл со мной? Всего лишь играл, да?»

На душе стало гадко. Так гадко, хоть волком вой!

«Ты — моя игрушка! — сказал он несколькими месяцами ранее в кабинете директора. — Мой любимый школьный зверек! Моя девочка для забав! Моя, понимаешь? Моя! Не его».

Понимала. Теперь Ирина понимала все. В том числе, почему Красный смог остановиться в такой момент, и это после всего того безумия, которое на нее обрушил. Почему ушел, бросив ее здесь одну. Банально и просто.

«Наигрался!»

Нижняя губа предательски задрожала. Только сейчас Синицына и осознала, какую ошибку совершила, столь безудержно отвечая на его ласки. Прижимаясь к его телу, подобно распутнице, и сладко постанывая в губы.

А еще без устали выдыхая его имя и оставляя на коже едва заметные борозды от своих ногтей. Да уж! Влипла, так влипла. Талант не пропьешь!

«Все! Теперь он точно не даст мне жизни! Будет высмеивать до конца своих дней! Идиотка! Как я вообще могла забыть, с кем имею дело?»

В глазах неистово защипало, горло сдавил болезненный спазм.

Но Ирина упрямилась, стискивая кулаки и запрещая себе плакать.

«Подумаешь, поцеловались! Ну и что? Тоже мне, великое дело! Да плевать! Я все равно его больше не увижу! Никогда!»

На этой развеселой ноте, пытаясь себя приободрить, девушка расправила поникшие плечики и гордо вскинула подбородок, будто готовясь к их очередному поединку.

«Оставайся здесь! — ожил в памяти голос Вячеслава. — Я вернусь!»

И злость заволокла сознание:

— Ага! — выплюнула яростно, мечтая в кровь расцарапать лицо бывшему однокласснику. — Может, мне еще и станцевать?

Не помня себя от гнева, Синицына ринулась к кровати, на которой столь удачно (но небрежно) были разбросаны их с Ленкой вещи. Выискала среди вороха одежды свой коротенький белый сарафан, едва доходящий до середины бедра, и быстро натянула его прямо поверх купальника.