Окатив одноклассника поистине взбешенным взглядом, Ирина сурово отчеканила:

— Мы не нищие, Слава! Не богатые, конечно… но и не нищие! Сколько раз тебе повторять? Нам всего хватает в этой жизни! Всего!

Вячеслав откинулся на спинку сиденья и зашелся в приступе громкого лающего смеха. Искреннего, но… слишком уж веселого. Слишком обидного.

«Не слушай его! Просто дыши! — успокаивала себя девушка, вновь отворачиваясь к окну. — Двадцать минут. Нужно продержаться в его обществе всего двадцать минут! Раз. Два. Три. Четыре…»

Все произошло очень быстро. Стремительно. Она даже не успела отреагировать должным образом. Продолжая глумиться и улыбаться во весь свой белозубый рот, Красницкий перехватил Юркин подарок, мирно покоящийся на ее коленях, и бесцеремонно открыл крышку, приговаривая:

— Ладно, давай посмотрим, на что ты там раскошелилась, не нищая…

Он поменялся в лице буквально по щелчку пальцев.

Воздух со свистом покинул его легкие, едва молодой человек заглянул внутрь, исследуя содержимое коробки. Скрипнув зубами, Слава замолчал.

Помрачнел. Дыхание сбилось. Да и в целом выглядел он весьма болезненно. Словно прямо сейчас, в это самое мгновение получил приличный удар под дых. С ноги. Словно вместо банального парфюма и защитной капы обнаружил на дне бомбу с активным детонатором. Потому и ладони затряслись, точно у паралитика. Казалось, еще секунда, и в порыве… чего-то странного, необъяснимого… он просто сомнет хрупкий картон своими сильными ручищами. Сотрет с лица земли к чертовой матери!

В первозданной тишине прошли несколько секунд.

Наконец, не выдержав молчаливого гнета, Ирина встрепенулась:

— Верни! Это подарок!

Не скрывая изумления, вызванного внезапной «находкой», Красницкий глухо пробормотал:

— Кому?

— Не твое…

— Ты че, пучеглазая, встречаешься с кем-то?

Она собиралась опровергнуть столь бредовое предположение.

Собиралась… и не смогла. Промолчала. Утаила."

"Настырно сжала губы в тонкую линию, всячески избегая его взгляда.

— Парня завела? — повторил удивленно.

Потерянно. Брезгливо. Осуждающе. Вздрагивая от отвращения.

Кровь забурлила в жилах.

«У меня не может быть парня, следуя его логике? Циничный козел!»

— Даже если так, что именно тебя удивляет?

— Очень многое!

— Например?

— Ты же страшная, как жаба! — зашипел он, наклоняясь к ее уху. — Кто мог на тебя позариться? Кто?

У нее буквально «зачесались» ногти от неимоверного желания «погрузить» их в подбородок Славика. Хотелось вонзить их в его плоть как можно глубже и провести вниз. Со скрипом. С нажимом.

Наслаждаясь его болью. До крови раздирая кожу.

За клевету. За наглую ложь.

Она — не уродина. Не страшила. Не жаба.

На нее заглядывались мужчины всех возрастов.

Ей оборачивались вслед, провожая восхищенными взглядами.