А среди них…

«Бл*дь! Она нашла видео с голыми дырками Паулины!»

Понимая, в какой заднице оказался, Красный резко вскочил на ноги.

— Послушай…

Отрицательно замотав головой, Ирина медленно попятилась назад, шарахаясь от него, как от прокаженного. Телефон выпал из ее ослабевших пальцев. Судорожно всхлипнув, точно задыхаясь, она в защитном жесте прижала руки к груди. И когда из изумрудных кукольных глаз брызнули первые слезы, от вида которых его скрутило не хуже, чем от пинка под дых, девушка шустро развернулась на каблуках и со всех ног помчалась к спасительному выходу.

— Стой! — яростно рыкнул вдогонку, спешно отодвигая стул. — СТОЙ!

Отчаяние захлестнуло душу до краев. До предела.

«Нет! Только не это! Только не так!»

Разум помутился. Подхватив мобильник с пола, он ринулся следом.

— Слава! — послышался ошарашенный возглас матери. — Ты куда?

— Потом, мам! Все потом!

С ним поравнялась Вознесенская.

— Ты так на нее смотрел! Я сразу поняла, что к чему!

Красницкий остановился, угрожающе нависая над мерзавкой:

— Что ты ей сказала?

— Неважно!

Одарив ее взглядом, полным ненависти, он вынес свой приговор:"

"— Ну, тогда готовься, дрянь! Ты еще не знаешь, с какой мразью связалась!

Отшвырнув Паулину в сторону, Вячеслав помчался за бывшей одноклассницей.

К невероятному облегчению он настиг Ирину на ресторанной парковке, прямо у огромного фонтана, украшенного лепниной. Девушка бежала, не разбирая дороги. Наугад. Слава остановил ее, хозяйским жестом перехватив поперек талии и стиснул в своих стальных объятиях до хруста нежных косточек.

До невозможности нормально дышать.

— Не прикасайся ко мне своими грязными лапами! — завопила она, пытаясь вырваться подобно разъяренной дикой кошке. — Не смей!

— Выслушай!

— Не хочу! Не хочу! — разрыдалась в голос. — Как же я тебя ненавижу!

— Клянусь, ничего у нас не было!

— Отпусти! — в надежде освободиться, Ирина боднула его затылком прямо в грудь. Слегка поморщившись и ломая ее сопротивление, Красницкий развернул брыкающуюся девушку к себе лицом. Но пока делал это, словил две довольно жесткие пощечины, прежде чем успел вновь зафиксировать ее руки.

— Да успокойся же ты!

— Урод! Скотина! Мудак!

— Пожалуйста, — зажмурился, будучи не в силах смотреть в ее зареванные глаза и обессиленно прижался лбом к рыжей макушке. — Малышка моя! Я докажу, только перестань плакать. Успокойся. Я ведь дал тебе слово, пучеглазая! Верь мне. Знаю, ситуация дерьмовая, но…

— Мне больно! — сокрушенно простонала Синичка, дрожа всем телом. — Почему мне так больно?

— Где болит? — встревоженно. — Сжимаю сильно?

— В груди… жжет!

— О! — истерический смешок.