Он ничуть не удивился своему превращению – словно всегда был таким. Оглянулся на дверь, что бы еще раз увидеть коричневых близнецов, сказать: «Спасибо, ребята…»

Двери не было. Был кругом невысокий частый лес. И мальчик Валерка пошел через этот лес – с печалью и тревогой в душе и… с нерешительным любопытством: что же будет впереди?

Впереди были Пески.

Они открылись неожиданно, сразу когда кончился березняк. Перед мальчишкой возникло ровное красноватое пространство, покрытое ребристым свеем. Знакомое такое…

Валерка оглянулся. Сзади не было опушки, был тот же песок. Пустыня лежала везде – жаркая, но не страшная, привычная.

Остатки незнакомых механизмов, каменные идолы, обломки скал, черные тени от них. Размытое в сероватом небе солнце.

Подъехал всадник в белой накидке.

– Аакса танка, лана хоокко… (Удачи тебе, маленький путник.)

– Итиа танка, лоя кассан… (Прохлады тебе, добрый всадник.)

– Тта токка? (К башне?)

– Тта наа… (К ней…)

– Кхадата, лана-та… (Садись, храбрый мальчик…)

– Нитта. Саа но окка болла… (Не могу. У меня еще нет шара).

– Оэ… Оката со таа, лана хоокко… (Вот оно что… Иди тогда в ту сторону, маленький путник…) – И всадник махнул коричневой рукой.

– Олана… (Благодарю…) Итиа танка, лоя кассан…"

"Всадник ускакал, а Валерка пошел, куда было указано. Растоптанные кроссовки иногда увязали, и Валерка, дрыгнув ногами, сбросил их. Шагать босиком по теплому песку было легко, ноги почти не проваливались. Потом из-под песка появились шестиугольные серые плиты – остатки тракта. Тракт был древним, а взятые для него плиты еще более древними. На них проступали непонятные письмена и рисунки. В их бороздках поблескивали песчинки.

Валерка нащупал в джинсовом кармашке на бедре гладкий выпуклый кружок – маленькую линзу, которую всегда носил с собой. Встал на твердый камень коленками. Глянул на песчинки сквозь стекло. Так он делал уже не первый раз. Стало видно, что эти крошки – осколки строительного мрамора, высохших ракушек (и даже целые крохотные ракушки), крабьих панцирей, чьих-то косточек, чешуйки металла с воинских доспехов, кусочки прозрачных кристаллов и похожие на хрустальные снежинки звездочки…

– Тандра-йа дии сандаа… – шепнул им Валерка. – Песчинки Времени…

У него душа замирала от понимания, скольковсего хранит в себе каждая песчинка. Историй, жизней, цивилизаций. Про любую песчинку можно было бы написать толстую книгу. В каждой, если уметь, можно было прочитать множество мыслей. В каждой таилась неисчерпаемая энергия и сила… Но в этом пока разбирался до конца только Валеркин друг Лыш. Хотя, конечно, нет, и он не до конца! Но все же больше других…

Где он теперь, Лыш?

Впрочем, Валерка догадывался, где. Он встал и оглянулся. На востоке белел у края пустыни далекий город Ча.