Магда, казалось, была единственной, кто не относился к нам, как неодушевленным предметам. Она говорила со мной, рассказывала истории, выдуманные и реальные. В ее кабинете я уносилась далеко за пределы пансиона в фантастические миры, где принцы спасают принцесс и убивают драконов, слушала рассказы о простой и нормальной жизни. Я жила этими встречами на протяжении нескольких месяцев, иногда специально нанося себе увечья, чтобы попасть в лазарет. Магда, конечно, этого не одобряла, и после очередного сломанного пальца вручила мне книгу.

Это было опасно. Смертельно опасно. Если бы меня поймали, то заперли бы в «исправителе» на несколько месяцев, но ради того, чтобы выбраться из пансиона на пару часов в другой мир стоило идти на риск. Позже была вторая книга, а потом еще и еще. Они стали моими сокровищами, что дороже собственной жизни, ведь без них я просто не жила.

Я читала обо всем: о семье, дружбе, ошибках, трудностях, путешествиях и быте. Проживала несколько десятков жизней, делала выбор между добром и злом, благородством и подлостью. Видела преступления, после которых обязательно следовали неминуемые наказания. Подглядывала за влюбленными, которых ждало сладкое «долго и счастливо».

За несколько лет я пропустила через себя бесчисленное количество историй и героев, которые стали моими друзьями и наставниками. Они дали то, что пансион отобрал много лет назад — надежду. Надежду, что все может быть иначе, если я смогу выбраться из этого места. Я не кукла. У меня есть мысли, желания, чувства.

Но около пяти лет назад Магды не стало.

Я не знаю, где она и что с ней, хочется думать, что она просто ушла. Покинула это ужасное место и вернулась к семье, о которой часто рассказывала. Хочется верить, что с ней все хорошо, ведь благодаря этой доброй женщине мне удалось выстроить мощную стену из знаний, сквозь которую даже Мадам-монстр не может пробиться до сих пор. Правда, в ней есть брешь. Маленькое окошко, в которое я пустила Кей-одиннадцать.

Я зову ее просто Кейси. Мы подружились, если это можно так назвать, несколько лет назад. Я слышала, как она плачет в соседней камере, после первого визита к новому врачу, который с гордостью встал в один ряд с другими надзирателями по уровню жестокости и пренебрежения.

В ту же ночь я начала ковырять кирпичную кладку.

— Ви, это наше предназначение. Мы здесь потому, что так нужно, и выйдем отсюда, когда нам позволят, — говорит Кейси.

Ножом по и без того изувеченному сердцу.

— Кейси… — дыхание сбивается.

Я дорожу этой девочкой. Она все, что у меня есть, но Мадам ее уже сломала.

— Ты так не считаешь, Кейси. Тебе это внушили, слышишь? Мы сами можем выбирать предназначение, нужно только сбежать. Знаю, что ты боишься. Ничего. Я все сделаю.