Ему было присуще упрямство, и, хотя он никогда не обижался на друзей за попытки встать у него на пути, мистер Баббакомб не припоминал случая, когда самые убедительные доводы оказали бы на друга хоть какое-то влияние. Тех, кто преграждал ему путь к цели, он просто отодвигал в сторону, ласково, но неумолимо. Если, после того как дело уже было сделано, кто-то принимался попрекать его за очередную безумную и опасную выходку, то, хотя Джон совершенно искренне раскаивался в том, что стал причиной чьей-то тревоги, было видно, что он не понимает, зачем так волноваться.

– Твоя проблема, Джек, – вслух произнес мистер Баббакомб, завершая эти размышления, – в том, что ты абсолютно неуправляем!

Такое заявление невероятно позабавило капитана, поэтому он тут же расплылся в широкой улыбке.

– Ну да, так и есть, – согласился Джон.

– Стоит чему-то втемяшиться в твою глупую башку, и уговаривать тебя становится так же бесполезно, как и мула! – попытался образумить друга мистер Баббакомб."

"– Понимаешь, – извиняющимся тоном и сосредоточенно наморщив лоб, произнес Джон, – мужчина должен иметь возможность самостоятельно принимать решение, и, после того, как он это сделает, ему не стоит позволять другим людям сбивать себя с пути.

Может, я и ошибаюсь, но я так думаю. В данном случае очень хорошо представляю себе результат, к которому стремлюсь. Клянусь тебе, я не шучу, Баб! Признаюсь, вначале просто хотел немного развлечься, денек-другой подежурив на воротах и попытавшись выяснить, что здесь происходит. Но все уже изменилось, и сейчас я серьезен, как никогда в жизни! И настроен чрезвычайно решительно, – добавил он.

– Джек, с тобой что-то произошло, – произнес Баббакомб, пристально глядя на капитана, – и будь я проклят, если понимаю, что бы это могло быть! – Он замолчал, выжидательно глядя на Джона, но тот лишь расхохотался.

 – И еще я не понимаю, что в этом деле так завело тебя! Лично я предпочел бы голыми руками шевелить угли в камине!

– Да ты что? Это серьезно? Я бы ни за какие деньги не пропустил такое зрелище! – простодушно заявил Джон.

– Погоди, пока тебе не придется объяснять судье и присяжным, как ты стал пособником тех мерзавцев, потому что именно этим ты и занимаешься – покрываешь бандитов, вместо того чтобы немедля сообщить о своем открытии этому раннеру или в ближайший суд.

– О нет, Баб, такого я делать не собираюсь! Ну, посуди сам! Если бы Стогамбер знал… если бы у него были доказательства… что Коут и Сторневей – это те самые люди, которых он пытается поймать, он не бродил бы по округе в поисках информации. Он может лишь подозревать их, не более. А может, они вообще вне подозрений, а его привела сюда убежденность, что сокровище спрятано где-то неподалеку.